СФИ - Единая лента http://www.sfi.ru/ Единая лента сайта СФИ ru СФИ - Единая лента http://www.sfi.ru/fileadmin/sfi_logo.gif http://www.sfi.ru/ 100 100 Единая лента сайта СФИ TYPO3 - get.content.right http://blogs.law.harvard.edu/tech/rss Sat, 25 Feb 2012 23:59:00 +0400 Программа XVIII Сретенских чтений http://www.sfi.ru/statja/programma-xviii-sretenskikh-chtenii/ 25 февраля (суббота), Москва, СФИ Свято-Филаретовский православно-христианский институт (Москва)
Русская христианская гуманитарная академия (Санкт-Петербург)

XVIII ежегодная научная конференция студентов, аспирантов и молодых специалистов Сретенские чтения

25 февраля (суббота), Москва, СФИ

 

9:30 – 11:30 Пленарное заседание

Актовый зал

Ведущий:

Дмитрий Сергеевич Гасак, проректор СФИ

  1. Зельников Максим (Москва, СФИ) Участие церковного народа в богослужении как принцип устроения церковной молитвы в опыте исповедников веры ХХ в.

  2. Степанова Екатерина (Москва, СФИ) Отношение к церковной иерархии и государственной власти в общине свящ. Анатолия Жураковского (1920-е – 1930-е гг.)
  3. Ребизов Олег (Смоленск, СПДС) Археологические исследования Александрии Египетской: проблемы и перспективы

11:30 – 17:00 Работа по секциям

(13:00 – 13:45 Перерыв на обед)

Секция миссиологии и катехетики

Аудитория 1

Ведущие:

Владимир Иванович Якунцев, зав. Методическим центром по миссии и катехизации, магистр богословия

Лидия Владимировна Крошкина, старший преподаватель кафедры Миссиологии, катехетики и богословских дисциплин, магистр богословия

  1. Сидорова Ольга-Олеся (Москва, СФИ) Учительный смысл образов Церкви в Новом завете и в посланиях мужей апостольских
  2. Бахадова Елена (Москва, СФИ) Практика участия поручителей в катехизации: огласительная практика древней церкви и современный опыт
  3. Савескул Валентина (Москва, СФИ) Вхождение современных «слушающих» в опыт личной молитвы
  4. Мозгов Кирилл (Москва, СФИ) Подготовка к крещению в огласительной практике свт. Иоанна Златоуста
  5. Ясонов Алексей (Москва, СФИ) Сроки и задачи этапов оглашения в огласительной практике свт. Иоанна Златоуста и современной практике РПЦ
  6. Валова Анастасия (Москва, СФИ) Принципы воцерковления детей в Крестовоздвиженском Трудовом Братстве
  7. Лепёхина Анна (Санкт-Петербург, СФИ) Возрождение и обновление церковной жизни в гомилетическом наследии архим. Тавриона (Батозского)
  8. Коротчук Ксения (Москва, СФИ) «Явление славы Божьей»: особенности богословия миссии архиепископа Анастасия (Яннулатоса)

Секция богословия и литургики

Актовый зал

Ведущие:

Давид Мкртичевич Гзгзян, профессор кафедры Миссиологии, катехетики и богословских дисциплин, член Межсоборного присутствия РПЦ, к.филол.н., магистр богословия

Александр Михайлович Копировский, профессор кафедры Философии и гуманитарных дисциплин, к.п.н., магистр богословия

  1. Битнер Павел (Новокузнецк, НПДС, СПбДА) Богословие Юлиана Экланского
  2. Афанасьева Ольга (Гомель, СФИ) Эсхатологические воззрения старообрядческих общин ветковского согласия
  3. Дорошко Дмитрий (Москва, СФИ) «Приход» в русской православной богословской мысли начала XX века
  4. Верховская Марина (Москва, СФИ) Таинство покаяния: актуальные проблемы церковной жизни, их причины и поиск решений
  5. Волкова Анна (Москва, Общецерковная аспирантура и докторантура) Песнопения Постной и Цветной Триоди как опыт экзегезы Священного Писания
  6. Патрушева Мария (Москва, СФИ) Архиерейская присяга: содержание и место в чине таинства поставления на служение

Секция Священного писания и библеистики

Аудитория 4

Ведущие:

Лариса Юрьевна Мусина, зав. кафедрой Священного писания и библейских дисциплин

Алексей Борисович Сомов, старший преподаватель кафедры Священного писания и библейских дисциплин, магистр богословия

  1. Ярошевская Ольга (Москва, СФИ) Общая структура 1-2 глав Евангелия от Луки
  2. Прокудина Елена (Москва, СФИ) Суббота как становление и путь к Богу «народа, взятого в удел»
  3. Сушкова Ирина (Москва, СФИ) 'ΑΓΆΠΗ и 'ΈΡΩΣ в послании св. Игнатия Богоносца Римлянам
  4. Селиверстова Елена (Северодвинск, СФИ) Ученичество как опыт следования за Христом в синоптических Евангелиях
  5. Фёдорова Наталья (Москва, СФИ) Аллегорический метод толкования Священного писания: Александрийская школа
  6. Яшина Светлана (Москва, СФИ) Послание апостола Иакова – продолжение традиции литературы Премудрости
  7. Смирнова Александра (Москва, СФИ) Апология христианства перед иудеями в книге Деяний апостолов

Церковно-историческая секция

Читальный зал

Ведущие:

Константин Петрович Обозный, зав. кафедрой Церковно-исторических дисциплин, к.и.н., магистр богословия

Людмила Владимировна Комиссарова, старший преподаватель кафедры Церковно-исторических дисциплин

  1. Петров Иван (Санкт-Петербург, СПбГУ) Восприятие духовенством Псковской Православной Миссии большевистского режима, оккупации и будущего России на материалах оккупационной прессы (к вопросу об «идеологическом» аспекте деятельности Псковской Православной Миссии)
  2. Гавриленко Елена (Москва, СФИ) Иван Неронов – участник движения боголюбцев
  3. Гроцкий Дмитрий (Белгород, Белгородская духовная семинария с миссионерской направленностью) Тема уточняется
  4. Гребенева Наталья (Москва, СФИ) Тема уточняется
  5. Дмитренко Анна (Москва, СФИ) Еп. Макарий (Опоцкий): новые свидетельства о жизни, служении и кончине исповедника Российской церкви
  6. Волин Андрей (Москва, СФИ) Возрождение традиции старчества в Оптиной пустыни

Секция религиоведения и философии

Аудитория 2

Ведущие:

Маргарита Васильевна Шилкина, зав. кафедрой Религиоведения, к.филос.н., магистр богословия

Григорий Борисович Гутнер, зав. кафедрой Философии и гуманитарных дисциплин, д.филос.н.

  1. Давыдов Иван (Москва, МГУ) Современные проблемы методологии религиоведения
  2. Негреев Иван (Москва, РПИ св. Иоанна Богослова) Скандинавский образ Мирового Древа Иггдрасиль в индоевропейской перспективе
  3. Егоров Владимир (Санкт-Петербург, РХГА) Семья как базовая ценность в Церкви Иисуса Христа Святых последних дней. Теологическое основание и практическое применение
  4. Дамте Давид (Москва, МГУ) Ойген Древерман и его взгляд на проблемы взаимодействия психологии и теологии
  5. Исаченко Андрей (Санкт-Петербург, РХГА) Современность и христианство. Проблематика наличного
  6. Дементьев Максим (Москва, СФИ) Рационализм Декарта и идеальное конструирование: истоки антропологических проблем, стоящих перед современным христианским сознанием
  7. Ипатова Мария (Санкт-Петербург, РХГА) Феномен «молчания» в герменевтическом дискурсе

17:00 – 18:00 Подведение итогов конференции

Актовый зал

секция религиоведения и философии
]]> Анонс Sat, 25 Feb 2012 23:59:00 +0400 Утвержден план мероприятий по введению курса «Основы религиозных культур и светской этики» в школах России http://www.sfi.ru/statja/utverzhden-plan-meroprijatii-po-vvedeniju-kursa-osnovy-religioznykh-kultur-i-svetskoi-ehtiki-v-shkolakh-rossii/ Согласно документу, с января по март 2012 года ученики и их родители выберут модули учебного курса «Основы религиозных культур и светской этики» в общеобразовательных учреждениях страны. Соответствующее распоряжение опубликовано на сайте Правительства.
Согласно документу, с января по март 2012 года ученики и их родители выберут модули учебного курса. С февраля по август 2012 года будут проводиться мероприятия по повышению квалификации педагогов. За 2012/2013 учебный год в федеральных округах будут проведены конференции, посвященные новому учебному курсу. Будет также открыт специальный сайт с информацией и методическими материалами по учебному курсу.
www.patriarchia.ru

]]> Церковь и общество Wed, 22 Feb 2012 20:02:00 +0400 Состоялось заседание Священного Синода Украинской Православной Церкви http://www.sfi.ru/statja/sostojalos-zasedanie-svjashchennogo-sinoda-ukrainskoi-pravoslavnoi-cerkvi/ Члены Синода с благодарностью Богу констатировали, что Господь постепенно восстанавливает силы Блаженнейшего митрополита Киевского и всея Украины Владимира после тяжелой болезни, и призвали верующих Украинской Православной Церкви и впредь сугубо молиться о выздоровлении своего Предстоятеля Члены Синода с благодарностью Богу констатировали, что Господь постепенно восстанавливает силы Блаженнейшего митрополита Киевского и всея Украины Владимира после тяжелой болезни, и призвали верующих Украинской Православной Церкви и впредь сугубо молиться о выздоровлении своего Предстоятеля.
Священный Синод Украинской Православной Церкви имел суждение о деятельности архиепископа Переяслав-Хмельницкого и Вишневского Александра (Драбинко), викария Киевской митрополии, председателя Отдела внешних церковных связей Украинской Православной Церкви, постоянного члена Священного Синода Украинской Православной Церкви.
Члены Синода УПЦ сочли, что архиепископ Александр "вносит смуту в жизнь Украинской Православной Церкви". "Его деструктивные действия и недостойное поведение, интриганство и образ жизни сеют смуту и подозрения среди епископата и духовенства, порождают большое искушение среди верующих. Использя должность секретаря Предстоятеля УПЦ, постоянного члена Священного Синода Украинской Православной Церкви и председателя ОВЦС УПЦ он позволяет себе в эфире светских общенациональных средств массовой информации, которые и без того относятся к нашей Церкви с необоснованной предвзятостью, открыто выступать с критикой решений Высшей Церковной власти, искусственно противопоставляя Священный Синод Украинской Православной Церкви ее Предстоятелю, что является клеветой на соборний разум Церкви и хулою на Духа Святого. Он позволяет себе недвусмысленно порочить своих обратьев-архипастырей, членов Священного Синода УПЦ, организует публикацию в антицерковных СМИ строго конфеденциальных церковных документов, предназначенных для ознакомления исключительно членам Священного Синода. Многочисленные попытки братского вразумления со стороны членов Священного Синода УПЦ и собратьев-архиереев не принесли надлежащего результата", – говорится в определении Синода.
По итогам обсуждения архиепископ Александр выведен из состава постоянных членов Священного Синода Украинской Православной Церкви и освобожден от должностей председателя Отдела внешних церковных связей Украинской Православной Церкви и главного редактора официального сайта Украинской Православной Церкви.
Председателем Отдела внешних церковных связей Украинской Православной Церкви назначен архиепископ Бориспольский Антоний, викарий Киевской митрополии, ректор Киевской Духовной академии и семинарии. Главным редактором официального сайта Украинской Православной Церкви назначен протоиерей Георгий Коваленко, с подчинением его деятельности управляющему делами Украинской Православной Церкви архиепископу Белоцерковскому и Богуславскому Митрофану.
Священный Синод также принял ряд решений, касающихся жизни монастырей Украинской Православной Церкви.
www.bogoslov.ru

]]> Церковь и общество Wed, 22 Feb 2012 19:54:00 +0400 Светская культура и Церковь: поле взаимодействия http://www.sfi.ru/statja/svetskaja-kultura-i-cerkov-pole-vzaimodeistvija/ Новое религиозное возрождение в светской культуре XX века и проблемы, возникающие сегодня в области ее взаимодействия с Церковью, являются предметами рассмотрения Ольги Седаковой в докладе «Россия открывается «новому христианству»»
Тема современного состояния отношений светской культуры и Церкви в России для меня совсем не ясна. Поэтому я начну с того, что мне ясно: с совсем кратких заметок о таких встречах в нашей истории. Их немного. Как известно, Александр Пушкин и великий русский святой Серафим Саровский были современниками, но представить их встречу (их взаимное знание друг о друге) немыслимо. Светская культура послепетровского времени и церковная жизнь располагались в разных пространствах. Первым разрывом этой изоляции была эпоха Серебряного века.

Те, кто занимается русской историей и русской культурой, знают, какие богатые плоды принесла эта встреча. Русские «религиозные философы», как называют Бердяева, Флоренского, Булгакова, Шестова и других, давно переводятся, читаются и обсуждаются во всем мире, и не только в собственно христианской среде. Темы свободы, личности, человеческого творчества, темы драматизма и парадоксальности христианской веры — среди главных тем Серебряного века, и они еще никогда прежде не были поставлены «в церковной ограде». Для православной традиции в России гораздо характернее была сосредоточенность на верности древнему, «вере отцов», на непреходящем и надвременном. Это отвечало монашескому, аскетическому, созерцательному характеру русской православной духовности. Работа с историческим, со здесь-и-теперь в русской культуре XIX века досталась художникам. Недаром в Достоевском часто видят источник всей русской религиозной мысли. Чувство исторического момента, вдохновение пограничной эпохи истории, которую они застали, русские религиозные философы принесли из светской культуры. Русская религиозная мысль во многом осталась мыслью художественной, художнической. Сама же идея художника и творчества в этом его характерном значении, несомненно, пришла в Россию из Европы, вместе со всеми новациями петровских времен. Православное Средневековье на Руси (в общем-то продолжавшееся вплоть до XVIII века) не знало этих послеренессансных образов художника и личного творчества.

Поздним продолжением этого вдохновения можно считать «новое христианство», как оно предстает в романе Б. Пастернака «Доктор Живаго»: герой романа, дядя протагониста Николай Веденяпин, расстриженный священник, которому принадлежит весь круг идей романа о «новой истории» и «новом христианстве», о «человеке — художнике», напоминает собирательный портрет русского религиозного философа Серебряного века[1].

История русского православия в ХХ веке развертывалась не только в географических границах РСФСР, но и в обширной русской диаспоре, возникшей из послереволюционной эмиграции, в которой оказались люди, составлявшие цвет русской культуры. Здесь (и особенно во Франции, в Русском студенческом христианском движении, в парижском Свято-Сергиевом Подворье) продолжалась «православная весна» Серебряного века, встреча православия и творческой культуры. Журнал «Вестник РХД», издательство YMCA-Press, публиковавшие и богословские труды, и поэзию и прозу светских авторов, и независимую общественную мысль, несли в себе дух этого просвещенного, светлого, дружественного к современному творчеству православия. Те из нас, кто имели доступ к сам- и тамиздату, жадно читали и переписывали эти запрещенные издания, и они исподволь делали свое дело.

В советской России у Серебряного века не было продолжения — и не могло его быть, по понятным причинам. Серебряный век отправили на «философском пароходе». Эти авторы принадлежали к запрещенным или полузапрещенным, труды их были известны очень немногим  (по преимуществу через парижские издания). Наш широкий читатель узнает русскую религиозную мысль только с конца 80-х годов. И пока он, широкий читатель, по-ученически знакомился с только что открывшимися ему трудами Флоренского или Бердяева, он, как правило, не знал или не мог оценить, что сам являлся современником второй такой исторической встречи Церкви и светской культуры. Первым разговором о том, что происходило на теневой стороне, в неофициальном пространстве культуры конца 60-х – начала 80-х лет (эпоха, которую философ В.В. Бибихин назвал «новым ренессансом»), стал 4-серийный фильм А. Архангельского «Жара». Фильм обозначил эту эпоху, дал увидеть ее действующих лиц (естественно, далеко не всех); он и не пытался наметить темы, в которые в это время была погружена мысль ученых, художников, писателей, музыкантов. И понятно: задача проекта был другой.

Подпольное «возвращение к вере» интеллектуалов и художников 70-х годов после десятилетий принудительного атеизма чем-то напоминало «религиозное возрождение» Серебряного века — и в чем-то очень от него отличалось. Напоминало прежде всего непосредственным ощущением какого-то нового вдохновения, которое коснулось многих и которое несло в себе чувство освобождения, явления новой глубины, широко раскрывшейся перспективы. «Вдруг стало видно далеко вокруг», словами Гоголя. Церковь (точнее: христианство, еще точнее: очень мало определенная «религиозность»; М. Эпштейн, мой однокурсник по филфаку МГУ и уже давно американский профессор, описал этот феномен под именем «бедная религия») и свободное творчество, художественное и интеллектуальное, встретились, можно сказать, в катакомбах, потому что и то и другое подвергалось советской идеологией самым жестким гонениям. Если православная Церковь с самого 1917 года приобрела еще до сих пор несочтенное множество новых мучеников и свидетелей веры, то и свободное творчество показало множество своих мучеников и свидетелей, которыми стали лучшие художники, ученые и мыслители, убитые и затравленные за верность свободному человеческому гению и его истории.

За гремучую доблесть минувших веков,

За высокое племя людей

Я лишился и чаши на пире отцов

И веселья и доли своей, —

так называет предмет своего исповедничества О. Мандельштам.

По утопическому проекту страна должна была к определенному году стать 100% безбожной, а искусство — 100% «пролетарским», то есть популистским и идеологически управляемым, как в своем «содержании», так и в «форме». Что касается мысли, необходимость в ней просто отпала: «единственно верное учение», вульгаризованный марксизм уже дал ответы на все вопросы, исторические, социальные, естественнонаучные (исходя из этого громили «чуждые», «идеалистические» и «буржуазные» направления в биологии и лингвистике, и во многих других областях исследования). Единственной разновидностью человеческого творчества, в которой это государство нуждалось и которую превозносило, была техника, обещающая «победу над природой». Все эти утопические проекты — ни первый (тотального безбожия), ни второй (целиком управляемого искусства), ни третий (целиком идеологически контролируемой науки) — не осуществились во всей чистоте. Но и в своем частичном исполнении они оставили по себе реки крови, общее понижение ментального потенциала страны, всеобщее невежество во множестве гуманитарных областей.

Ветер освобождения, который неожиданно поднялся в конце 60-х, сблизил свободную светскую культуру с духовной традицией — и с гонимой Православной Церковью.

И эта встреча, как первая, о которой мы говорили, религиозный ренессанс начала XX века, принесла плоды, уже получившие мировое признание (фильмы А. Тарковского, музыка А. Пярта, В. Сильвестрова, проза Венедикта Ерофеева), и те, которые еще начинают узнаваться (иератическая живопись М. Шварцмана, мысль В. Бибихина, поэзия Самиздата). Центральной фигурой этого «нового религиозного возрождения» в светской культуре, учителем для многих его действующих лиц стал С.С. Аверинцев. Имя Аверинцева известно в Италии. В настоящее время готовится большой том его работ на итальянском языке «Verbo di Dio e parola dell’uomo», построенный вокруг центральной темы его творчества — Софии Премудрости Божией. Обстоятельства времени, не допускавшие прямого богословского дискурса, способствовали возникновению особого рода, особого жанра: филологического в своих истоках, но выходящего к широчайшим герменевтическим перспективам. «Не было бы счастья, да несчастье помогло», по русской пословице. В целях конспирации, для отвода глаз начальства и цензуры, Аверинцев разработал виртуозный способ рассмотрения самых центральных тем веры и доктрины — в виде ученого комментария к какому-то, по видимости очень частному, моменту. Аверинцев умел писать — а мы умели читать его «прикровенное письмо». Так был найден язык богословствования и проповеди, которого прежде не было, — и который как нельзя лучше отвечал тому, что примет наш современник: размышление, разыскание без поверхностной морализации, без доктринальных деклараций, — непосредственно и глубоко вовлекающее читателя в сам мир действия премудрости, в мир смыслов и связей между смыслами.

Синтез светской учености, гениальной интуиции и личной веры в трудах Аверинцева открыл новые возможности и для светской гуманитаристики (они построены на идее общения, а не принятого как единственно «научный» отстраненного объективного описания), и для церковной мысли. Аверинцев, его словами, пришел «строить мосты над реками невежества» — тяжелого невежества, созданного «темными десятилетиями» советской индоктринации, когда железный занавес отделял человека не только от мировой современности, но и от всей культурной традиции. Аверинцев не был, тем не менее, просветителем в том смысле, что просто делился с «невегласами» своей сказочной эрудицией: он создавал новые смыслы — и в прямой связи с историческим моментом, который он очень остро чувствовал.

Если мыслители Серебряного века впервые в русской истории поставили, как я уже говорила, темы свободы, личности, истории, творчества как темы религиозные, то нервом аверинцевской новизны была, я думаю, тема новой рациональности (новой по отношению к рациональности просвещенческой — и уходящей корнями в библейское представление Мудрости)[2]. Наследник Серебряного века, Аверинцев в определенных моментах полемизирует с ним, внося в русскую религиозную мысль коррективы, которые заставила обдумать история XX века. Среди них — самое решительное отторжение любого утопизма и требование глубочайшей трезвости и диалогичности мысли («давать себя переспрашивать»). Вероятно, первым среди всех известных русских мыслителей Аверинцев переступил постоянное и фундаментальное разделение на Россию — и весь остальной (особенно западный) мир, не становясь при этом «западником», но видя свою страну как участницу мировой христианской цивилизации. Это важнейший переворот в многовековой инерции русской мысли. Словами философа В. Бибихина, Аверинцев дал увидеть христианство как общительность и общение, способное принять в себя все доброе из созданного человечеством.

Аверинцев еще не прочитан, не продуман и не усвоен ни нашей гуманитарной светской культурой, ни Церковью. Можно надеяться, что сделанное им принадлежит будущему — и как мне хотелось бы, чтобы это было близкое будущее!

Наследниками С.С. Аверинцева, как ни удивительно, стали не его коллеги-гуманитарии, а православное мирянское движение «Преображенское содружество малых братств», основанное свящ. Георгием Кочетковым. Это движение — совершенно новое явление в нашей церковной традиции, и вместе с тем в нем продолжается то, что начиналось в Серебряном веке и продолжалось в парижском Христианском студенческом движении. Среди многих отличительных черт Преображенского содружества (в Москве центр его составляет Свято-Филаретовский православно-христианский институт, а «малые братства» располагаются во многих городах европейской России и в Сибири) — глубокое почтение к культуре, отечественной и мировой, во всей ее сложности, и большое внимание к тому, что называется вызовами современности. Ежегодные конференции, которые проводятся в Свято-Филаретовском институте (на них съезжается не менее тысячи представителей малых братств со всей страны, приглашаются самые интересные люди светской современной культуры и богословы из других стран) каждый раз предлагают своим участникам значительные для церковной и общественной жизни темы. В частности, в 2011 году конференция была посвящена теме служения в Церкви и обществе. Признаюсь, нигде больше я не встречала такого открытого и заинтересованного общего обсуждения поставленных тем. Здесь готовится и уже происходит новая встреча светской культуры и Церкви, так необходимая нашей современности.

Мне много раз уже приходилось говорить о том, что современная гуманитарная культура, современное художественное творчество подходит к пределу истощения[3]. Социальный протест, пародия, невротизмы разных типов — вот и все темы, оставшиеся для актуального искусства: уже не искусства отчаяния, как высокий модернизм, а искусства «после отчаяния». Мы знаем, что память о другом мире и другом человеке хранит христианское предание. Но вторая сторона нашего цивилизационного кризиса состоит в том, что и Церковь давно не порождает великих творческих созданий, как это было во времена Фра Беато или Андрея Рублева. Поэтому я говорю о том, что только встреча двух этих сторон открывает нам выход из тупика.

И должна признаться, что никакого другого места, где творческий дар может встретиться с христианским вдохновением, чем сердце человека, отдельно взятого человека, я не вижу. Чтобы это сердце не задохнулось от одиночества и не утратило широты всеобщего, ему нужен хотя бы узкий круг близких, тех, кто испытывает настоящую потребность в том, что он делает. Организационные усилия, культурные инициативы могут способствовать созданию пространства для такой встречи, но могут и мешать. У нас в России, на мой взгляд, они чаще делают последнее. Глубина и свобода, необходимые участники такой встречи, бегут публичных и казенных мест. В современной церковной прессе мы видим господство публицистики, обсуждение злободневных тем или моралистские сочинения. Голоса того, кто поднимет глаза над злобой дня — или увидит эту злобу дня в ее другом, глубинном измерении, как это было в трудах Флоренского или Аверинцева, там не слышно.

Ольга Седакова


[1] См. Ольга Седакова. «И жизни новизна». О христианстве Бориса Пастернака. — Журнал Московской Патриархии 10, 2011. С.80-85.

[2] Я писала об этом подробнее в работе «Апология рационального».

[3] См, напр:. «Счастливая тревога глубины. Речь при вручении премии Вл. Соловьева», «В целомудренной бездне стиха. Речь при присвоении степени доктора богословии honoris causa». «Вопрос о человеке в современной секулярной культуре» и др.

Источник: Богослов.ру]]> Церковь и общество Wed, 22 Feb 2012 17:53:00 +0400 Подходы к изучению «обновленчества» в церковной и светской литературе http://www.sfi.ru/statja/podkhody-k-izucheniju-obnovlenchestva-v-cerkovnoi-i-svetskoi-literature/ Статья Маргариты Шилкиной, к.филос.н., магистра богословия, декана факультета религиоведения СФИ, в журнале «Вестник РГГУ»
  • акты, распоряжения, указы, послания и личные письма патриарха Тихона, а также архиереев, не участвовавших в расколе; постановления органов церковного управления, документы советского правительства и ОГПУ;
  • работы 1990–2010-х гг. по церковной истории;
  • публикации религиоведческого характера, упоминающие об обновленчестве в контексте истории одной из религиозных организаций.
    • Мы не будем касаться тех публикаций в прессе и в Интернет пространстве, которые не выдерживают критики с точки зрения научной добросовестности и носят откровенно идеологический, ангажированный характер. В документах и переписке патриарха Тихона и верных ему архиереев обновленчество определяется как церковный «раскол». В них говорится об антиканоническом и антицерковном характере действий обновленцев, о самовольном захвате ими церковной власти. В послании патриарха Тихона, зачитанного с амвона московских храмов 19 декабря 1922 г., он анафематствует Высшее церковное управление (ВЦУ) Обновленческих церквей как «учреждение антихриста, … противостать которому все верные сыны Божии призываются даже до уз, крови и смерти»1. Три выдающихся российских иерарха, названные патриархом Тихоном возможными местоблюстителями престола, — митр. Кирилл (Смирнов), митр. Агафангел (Преображенский) и митр. Петр (Полянский) — были едины в понимании обновленчества. Митр. Кирилл воспринимал ВЦУ Обновленческих церквей как орган, инициированный советской властью, который преследует политические, а не церковные цели2. Митр. Агафангел в Послании от 18 июня 1922 г. называет то же ВЦУ «церковным бесчинием» и узурпацией церковной власти. По словам митр. Агафангела, Живая церковь (одна из Обновленческих — М.Ш.) — это новая церковь, которая отклоняется «от основ православной церковности вплоть до пересмотра догматов и нравоучений православной веры, священных канонов Вселенских Соборов, православных богослужебных уставов»3. Митр. Петр, вступивший в управление Православной Российской Церковью (далее — ПРЦ) после смерти патриарха Тихона, считал одним из первостепенных по важности дел, не терпящих отлагательства, «решительную борьбу против дальнейшего распространения обновленческой ереси». 28 июля 1925 г. митр. Петр обратился с посланием «к архипастырям, пастырям и всем чадам Православной Российской Церкви»; в нем он твердо и однозначно определил сторонников обновленчества как «разорителей Церкви»4. Для церковной истории того времени характерны такие события. Последователи одного из лидеров обновленческого движения митр. Антонина (Грановского) в 1922 г. завладели Владимирским собором Сретенского монастыря. Когда же они были изгнаны верующими, ближайший сподвижник патриарха Тихона архиеп. Илларион (Троицкий) 5 июля 1923 г. заново освятил этот собор, очищая его «от осквернения еретиков»; во время проповеди он назвал прежних «хозяев» собора «самозванцами». Во время публичного диспута 17 августа 1923 г. архиеп. Илларион осудил все обновленческие группы как раскольнические и антиканонические, а 4 сентября 1923 г. в своем выступлении привел убедительные доказательства «антицерковного» характера недавно состоявшегося обновленческого собора5. Ведущие иерархи ПРЦ 1920-х гг. считали обновленчество движением, инспирированным органами ГПУ в целях уничтожения Церкви. Это мнение разделяет и патриарх Кирилл — нынешний глава Русской Православной Церкви (РПЦ). Например, в телевизионном интервью 2006 г. он ответил на вопрос о роли идейного лидера обновленческого движения митр. Александра (Введенского) и его сторонников так:

    Его главная работа заключалась в том, чтобы доказать контрреволюционную сущность православной церкви, православного духовенства во главе с патриархом Тихоном. Параллельно обновленцы играли роль доносчиков. Они ведь хорошо знали, кто есть кто в православной церкви, и строчили доносы в ГПУ, в результате чего архиереев, священников, богословов арестовывали, расстреливали. Это была не безобидная игра в обновленчество, это была попытка кровавого переворота в церкви, кровавой революции в церкви6.

    Историографический обзор наиболее известных книг по истории обновленческого раскола дан в книге А. Мазырина7. Опираясь на этот обзор, попробуем наметить основные подходы к пониманию сути обновленчества в церковной исторической литературе. Первый из них уравнивает обновленческий раскол с так называемой «правой оппозицией», т.е. с отходом большой части архиереев от митр. Сергия (Страгородского) и непоминанием его после создания им Временного Патриаршего Священного Синода и тем более издания Декларации 1927 года. И обновленчество, и «правую оппозицию» непоминающих воспринимают одинаково, как раскол, без различения природы того и другого. Подобный подход приводит исследователей к выводу о том, что дух обновленчества в церкви победил, но уже в лице митр. Сергия (Страгородского) и его преемников, хотя само движение в лице обновленческих церквей и было организационно разгромлено. Второй подход отождествляет обновленчество с движением за подлинное обновление Православной церкви, которое возникло в связи с подготовкой к Всероссийскому церковно-поместному собору 1917 – 1918 гг. Отзывы епархиальных архиереев, а затем и сами решения этого собора ПРЦ свидетельствовали о чаяниях возрождения соборности церковного народа8. Третий подход сводит причины обновленческого раскола к борьбе между «белым» духовенством и монашествующими архиереями (либо между двумя церковными группами) за церковную власть, за приходы, за верующих, а, в конечном счете, за материальные доходы9. Такой разброс мнений относительно природы обновленчества связан не только с закрытостью или неполнотой архивных материалов по обновленческому расколу10. В большой степени это объясняется отсутствием общецерковной оценки обновленчества как ереси модернизма и обмирщения церкви. Обновленчество возникло еще и потому, что союз церкви с государством давно стал привычным, и ГПУ сумело этим воспользоваться. По сути дела, вся эта ситуация возникла в связи с нерешенными проблемами единства церкви и церковно-государственных отношений, которые остаются актуальными до сих пор. Но эти проблемы и не могут быть решены в рамках клерикально-иерархической экклезиологии, допускающей вмешательство государства в жизнь церкви. Каждая из этих проблем ждет своего не только историко-канонического, но и экклезиологического анализа. Наконец, рассмотрим определения понятия «обновленчество» в наиболее популярных общенаучных и религиоведческих словарях, отражающие точку зрения целых научных коллективов. «Большая советская энциклопедия», как и полагалось официальному изданию, определяла обновленчество как течение внутри ПРЦ, «нередко именуемое церковным расколом, которое берет начало в религиозном реформаторстве конца XIX – начала XX вв.». Далее подчеркивалось, что «обновленцы выступили против контрреволюционной деятельности церковного руководства во главе с патриархом Тихоном, провозгласили своим принципом лояльность по отношению к Советскому государству, ратовали за возвращение к т. н. демократическим порядкам раннего христианства». Сущность политической и социальной переориентации обновленцев «Советская энциклопедия» сводит к их разрыву «со старыми, дворянско-бюрократическими традициями»11. «Российский гуманитарный энциклопедический словарь» говорит о «религиозно-общественном движении в православной церкви, организационно оформившимся весной 1922 г. при поддержке ГПУ (подчеркнуто мною — М.Ш.), имевшем целью расколоть (и тем самым ослабить) единую церковную организацию России — РПЦ»12. Популярный энциклопедический словарь «История Отечества с древнейших времен до наших дней» подчеркивает в обновленчестве модернизацию религиозного культа, усиление выборного начала во всех органах церковного управления, расширение прав мирян в приходе. Этот словарь и не упоминает об участии ГПУ в организации обновленчества13. Наконец, два важнейших словаря — «Религиоведение» и «Энциклопедия религий» — дословно повторяют статью одного и того же автора, Ю.П. Зуева. В ней говорится об обновленчестве как либерально-реформистском движении начала ХХ в., начиная с петербургской «Группы 32-х». Статья называет ведущими мотивами обновленчества поиск «социальной правды», стремление к «восстановлению норм древней апостольской церкви». Ни словом не упоминая о роли ГПУ, реализовавшего инициативу Л. Троцкого по организации церковного раскола, составители этих словарей пишут: советская власть поддержала борьбу обновленцев против возглавляемой Тихоном14 «реакционной иерархии»15. Вызывает удивление такое повторение советской трактовки обновленчества после публикации основного корпуса документов по обновленческому движению. Это — еще одно свидетельство необходимости более тесных научных контактов между светскими и церковными историками. Перед современными исследователями отечественной истории церкви стоят важнейшие задачи: во-первых, различить экклезиологическую природу симфонии церкви и государства, с одной стороны, и обновленчества, с другой; это необходимо, чтобы выявить не преодоленные последствия обновленческого раскола и наметить пути их преодоления; во-вторых, проанализировать возрождение личностности и соборности церковной жизни в опыте новомучеников и исповедников российских, противостоявших обновленчеству; в-третьих, актуализировать наследие русских богословов и мыслителей ХХ века по вопросу церковно-государственных отношений (прежде всего, С.Н. Булгакова, Н.А. Бердяева и наследовавшего ту же традицию русской мысли С.С. Аверинцева).
    Примечания
    1 Грамота Святейшего Тихона, Патриарха Всероссийского от 19.12.1922 // Русская Православная Церковь в советское время (1917–1991). Материалы и документы по истории отношений между государством и Церковью / Составитель Г. Штриккер. М.: Пропилеи, 1995. 400 с. 2 См.: Во имя правды и достоинства Церкви: Жизнеописание и труды священномученика Кирилла Казанского. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2004. С. 222, 226. 3 См.: Послание Заместителя Святейшего Патриарха Московского и всея Руси митрополита Ярославского Агафангела к архипастырям, пастырям и всем чадам Православной Русской Церкви (18.6.1922) // Русская Православная Церковь в советское время (1917–1991). Материалы и документы по истории отношений между государством и Церковью / Составитель Г. Штриккер. М.: Пропилеи, 1995. С. 185–212. 4 Непоколебимый Камень Церкви. СПб.: Светослов, 1998. С. 29-30. 5 См.: Сафонов Д.В. Патриаршая церковь и обновленческий раскол 1923 – 1924 годов. URL: http://obnovlenchestvo.narod.ru/Baza/History/patriarhia_i_obnovlen.htm (дата обращения — 5 января 2011 г.) 6 URL: http://video.mail.ru/mail/ivankovasv/93/110.html (дата обращения — 5 янв. 2011 г.) 7 См.: Мазырин Александр, иерей. Высшие иерархи о преемстве власти в Русской Православной Церкви в 1920-х – 1930-х годах. М.: Изд-во ПСТГУ, 2006. С. 34–47. 8 См.: Цыпин Владислав, прот. Обновленчество. Раскол и его предыстория // Сети «обновленного православия» [Сборник статей]. М.: Русский вестник, 1995. С. 6. Цыпин Владислав, прот. История Русской Церкви (1917–1997). М.: Спасо-Преображенский Валаамский монастырь, 1997; Данилушкин М., Никольская Т., Шкаровский М. и др. История Русской Православной Церкви. Новый патриарший период. Т. 1. СПб.: Воскресение, 1997. С. 224; Шкаровский М.В. Обновленческое движение в Русской Православной Церкви ХХ века. СПб.: Нестор, 1999. С. 10–15. 9 См.: Шишкин А.А. Сущность и критическая оценка… 10 Сафонов Д.В. Материалы по истории обновленческого раскола в российских архивах // Материалы XVI ежегодной богословской конференции ПСТГУ. М.: ПСТГУ, 2006. С. 198–205. 11 Большая советская энциклопедия. В 30-ти т. М.: Советская энциклопедия, 1978. См. также: Гордиенко Н.С. Современное православие. М.: Мысль, 1968; Курочкин П.К. Эволюция современного русского православия, М.: Мысль, 1971; Трифонов И.Я. Раскол в русской православной церкви // Вопросы истории. 1972. № 5. 12 Российский гуманитарный энциклопедический словарь. В 3 т. М.: ВЛАДОС, 2002. 13 История Отечества с древнейших времен до наших дней. Энциклопедический словарь Составители: Б. Ю. Иванов, В. М. Карев, Е. И. Куксина, А. С. Орешников, О. В. Сухарева. М.: Большая российская энциклопедия, 1999. 14 Так в тексте, без упоминания титула патриарха. 15 Религиоведение / Энциклопедический словарь. — М.: Академический проект, 2006. С. 713; Энциклопедия религий / Под ред. А.П. Забияко, А.Н. Красникова, Е.С. Элбакян. — М.: Академический проект; Гаудеамус, 2008. С. 903.

    «Вестник РГГУ» № 17(79)/2011. С. 174-180

    ]]>     История церкви Образование Mon, 20 Feb 2012 16:22:00 +0400     Бунт добра http://www.psmb.ru/aktualnoe/aktualnye_temy/pochemu_my_dolzhny_osudit_prestuplenija_sovetskogo_rezhima/statja/bunt-dobra/ В СФИ состоялся семинар «Русская катастрофа ХХ века и пути преодоления ее последствий» Церковь и общество Tue, 14 Feb 2012 20:56:00 +0400 В Новоспасском монастыре состоялся семинар «Поместный Собор 1917-18 гг.: история и сегодняшняя рецепция» http://www.sfi.ru/statja/v-novospasskom-monastyre-sostojalsja-seminar-pomestnyi-sobor-1917-18-gg-istorija-i-segodnjashnjaja-recepcija/ Участники семинара особо подчеркнули необходимость написания научно-популярных работ о Поместном Соборе с целью привлечения широкого внимания к этому выдающемуся событию в истории Русской Православной Церкви «Церковь и наука: пути взаимодействия» XX Международных Рождественских образовательных чтений состоялся семинар «Поместный Собор 1917-18 гг.: история и сегодняшняя рецепция», сообщает сайт Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия.
    На семинаре присутствовали священнослужители, ученые, гости Рождественских чтений, студенты магистратуры Общецерковной аспирантуры и докторантуры.
    Работу семинара открыл наместник Новоспасского монастыря епископ Воскресенский Савва, отметивший в своем вступительном слове актуальность изучения работы Поместного Собора 1917-1918 гг.
    Старший научный сотрудник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета Н.А. Кривошеева сделала общий обзор событий, связанных с работой Собора, выделив его важнейшие определения и постановления.
    В обстоятельном докладе сотрудника ПСТГУ К.В. Ковырзина было проведено сопоставление определений Поместного Собора по церковному приходу с позднейшими нормами, принимавшимися по данному вопросу в Русской Церкви в XX в., а также с ныне действующим типовым приходским уставом.
    Третий докладчик семинара секретарь Ученого совета Общецерковной аспирантуры и докторантуры А.И. Мраморнов рассказал о работе Научно-редакционного совета по изданию документов Поместного Собора 1917-1918 гг., действующего по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла при Новоспасском ставропигиальном мужском монастыре. Докладчик коснулся выработанной в Научно-редакционном совете концепции запланированного издания.
    По темам всех докладов состоялась дискуссия. Участники семинара особо подчеркнули необходимость написания научно-популярных работ о Поместном Соборе с целью привлечения широкого внимания к этому выдающемуся событию в истории Русской Православной Церкви.
    www.patriarchia.ru]]>     Церковь и общество Mon, 13 Feb 2012 21:10:00 +0400     Подписан договор о сотрудничестве в деле издания документов Поместного Собора 1917-1918 гг. между Государственным архивом РФ и Новоспасским монастырем http://www.sfi.ru/statja/podpisan-dogovor-o-sotrudnichestve-v-dele-izdanija-dokumentov-pomestnogo-sobora-1917-1918-gg-mezhdu-gosudarstvennym-arkhivom-rf-i-novospasskim-monastyrem/ Решено было выделить во всем издании исследовательские и документальные тома Во встрече приняли участие члены Научно-редакционного совета: епископ Воскресенский Савва, наместник Новоспасского монастыря (председатель); С.В. Мироненко, директор Государственного архива Российской Федерации; протоиерей Николай Балашов, заместитель председателя Отдела внешних церковных связей; иерей Илия Соловьев, ответственный секретарь Издательства Новоспасского монастыря; иерей Александр Мазырин, заместитель заведующего научно-исследовательским отделом новейшей истории Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета; А.Г. Кравецкий, старший научный сотрудник Института русского языка; А.И. Мраморнов, секретарь Ученого совета Общецерковной аспирантуры и докторантуры, а также старший научный сотрудник ПСТГУ Н.А. Кривошеева.
    Участники встречи ознакомились с рядом дел из архивного фонда Поместного Собора, в том числе с подлинным жребием, которым был избран Всероссийский Патриарх Тихон. Затем председатель Научно-редакционного совета доложил о работе, проделанной после первого его заседания, особо отметив, что состав совета и его первые решения в ноябре 2011 года были утверждены Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Кириллом. Кроме того, в этот период было подписано соглашение между ПСТГУ и Новоспасским монастырем в сфере исследования документов Поместного Собора, а издательство монастыря подготовило первые образцы верстки текста деяний.
    Епископ Савва и С.В. Мироненко во исполнение договоренностей, достигнутых на первом заседании Научно-редакционного совета, подписали договор о сотрудничестве между ГАРФ и Новоспасским монастырем в деле издания соборных документов. Соглашение предусматривает активное участие сотрудников архива в обработке и исследовании документов.
    Научно-редакционный совет обсудил обновленную концепцию издания. Решено было выделить во всем издании исследовательские и документальные тома. Начата разработка плана первого исследовательского тома и определено содержание первых документальных томов.
    В завершение встречи ее участники назначили дату третьего заседания Научно-редакционного совета и постановили просить ректора ПСТГУ протоиерея Владимира Воробьева дать благословение на его проведение в стенах университета.
    www.patriarchia.ru]]>     Церковь и общество Mon, 13 Feb 2012 21:03:00 +0400     При поддержке Фонда свт. Григория Богослова Издательство Московской Патриархии выпустит в свет Новый Завет и Псалтирь для бесплатного распространения в больницах, армии и тюрьмах http://www.sfi.ru/statja/pri-podderzhke-fonda-svt-grigorija-bogoslova-izdatelstvo-moskovskoi-patriarkhii-vypustit-v-svet-novyi-zavet-i-psaltir-dlja-besplatnogo-rasprostranenija-v-bolnicakh-armii-i-tjurmakh/ В рамках проекта предполагается проведение ряда конференций, научных семинаров и выставок Подписи под документом поставили главный редактор Издательства протоиерей Владимир Силовьев и исполнительный директор Фонда свт. Григория Богослова Л.М. Севастьянов.
    Книги Библии будут бесплатно распространяться в гостиницах, больницах, армии и тюрьмах России. Свои экземпляры получат служащие силовых структур и медицинские работники. Ожидается, что Священное Писание будет доступно пассажирам поездов и самолетов, обитателям домов престарелых, персоналу и пациентам санаториев.
    В рамках проекта предполагается проведение ряда конференций, научных семинаров и выставок. Фонд свт. Григория Богослова берет на себя финансирование данных мероприятий.
    www.patriarchia.ru]]>     Церковь и общество Mon, 13 Feb 2012 20:58:00 +0400     Святейший Патриарх Кирилл возглавил работу очередного заседания Высшего Церковного Совета Русской Православной Церкви http://www.sfi.ru/statja/svjateishii-patriarkh-kirill-vozglavil-rabotu-ocherednogo-zasedanija-vysshego-cerkovnogo-soveta-russkoi-pravoslavnoi-cerkvi/ Участники заседания рассмотрели ход исполнения ранее принятых решений Высшего Церковного Совета Во вступительном слове Предстоятель Русской Православной Церкви представил повестку дня. В частности, Святейший Владыка предложил участникам заседания осмыслить роль Рождественских чтений как старейшего и наиболее масштабного церковно-общественного форума:
    «Рождественские чтения проводятся ровно столько лет, сколько возрождается наша Церковь, — это одно из первых начинаний, связанных с необходимостью широкого обсуждения церковной повестки дня. С каждым годом эти замечательные собрания набирают обороты, расширяется повестка дня, дискуссия становится более серьезной. Тем не менее, когда мы достигаем какой-то точки, когда нам кажется, что это и есть настоящий успех, — именно с этой точки и открываются слабые места. Думаю, у нас есть некоторые слабые места, в том числе связанные с Рождественскими чтениями.
    Совершенно очевидно, что Рождественские чтения — это объединение огромного количества людей, небезразличных, вовлеченных в жизнь Церкви. И самый главный вопрос, который мы должны сегодня с вами обсудить — а что же происходит в результате Рождественских чтений? Это то, что меня очень сильно заботит в течение по крайней мере трех лет. Публикация, обычно несвоевременная, этого большого томика — и все?
    Конечно, Рождественские чтения как форум, как обмен мнениями — это уже полезно, когда люди слушают друг друга, чему-то учатся, имеют возможность высказать свою точку зрения. Но что это означает для текущей повестки дня Церкви? Как мы можем инкорпорировать лучшее, что было высказано на Рождественских чтениях, в нашу реальную повестку дня?»
    Участники заседания рассмотрели ход исполнения ранее принятых решений Высшего Церковного Совета.
    Руководители синодальных учреждений расскзали о планах работы возглавляемых ими структур на 2012 год. Как сообщил Святейший Патриарх Кирилл, рассмотрение планов и отчетов синодальных учреждений, ранее осуществлявшееся Священным Синодом, перенесено в область компетенции Высшего Церковного Совета. По словам Его Святейшества, это решение продиктовано «самой сутью Высшего Церковного Совета, который является координирующим органом в работе всех наших Синодальных учреждений».
    С докладом «О праздновании памятных исторических дат в 2012 году» выступил председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин.
    Также прозвучало сообщение заведующего сектором Основ православной культуры Отдела религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви Г.В. Демидова об итогах XX Международных Рождественских образовательных чтений.
    В заседании приняли участие члены Совета:
    управляющий делами Московской Патриархии митрополит Саранский и Мордовский Варсонофий;
    председатель Отдела внешних церковных связей митрополит Волоколамский Иларион;
    председатель Издательского Совета Русской Православной Церкви митрополит Калужский и Боровский Климент;
    председатель Синодального миссионерского отдела архиепископ Белгородский и Старооскольский Иоанн;
    председатель Учебного комитета при Священном Синоде архиепископ Верейский Евгений;
    председатель Синодальной комиссии по делам монастырей архиепископ Сергиево-Посадский Феогност;
    председатель Синодального отдела по тюремному служению епископ Красногорский Иринарх;
    руководитель Административного секретариата Московской Патриархии епископ Солнечногорский Сергий;
    председатель Финансово-хозяйственного управления Московского Патриархата епископ Подольский Тихон;
    председатель Синодального комитета по взаимодействию с казачеством епископ Ставропольский и Невинномысский Кирилл;
    председатель Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению епископ Смоленский и Вяземский Пантелеимон;
    председатель Синодального отдела по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями протоиерей Димитрий Смирнов;
    ответственный секретарь Патриаршего совета по культуре архимандрит Тихон (Шевкунов);
    председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин;
    председатель Синодального информационного отдела В.Р. Легойда.
    www.patriarchia.ru]]>     Церковь и общество Mon, 13 Feb 2012 20:52:00 +0400     Начал работу сайт Центра образования духовенства г. Москвы при Московской духовной академии http://www.sfi.ru/statja/nachal-rabotu-sait-centra-obrazovanija-dukhovenstva-g-moskvy-pri-moskovskoi-dukhovnoi-akademii/ Курсы повышения квалификации клириков г. Москвы являются обязательными для клириков Московской епархии, которые должны их проходить каждые 5 лет Адрес нового ресурса: www.mpda-novospas.ru.
    С приветствием к посетителям сайта обратился наместник Новоспасского ставропигиального монастыря епископ Воскресенский Савва.
    Центр образования расположен на территории Новоспасского монастыря в Москве. В центре действуют курсы повышения квалификации клириков г. Москвы, подготовительные курсы при МДА и филиал сектора заочного обучения МДА.
    Курсы повышения квалификации клириков г. Москвы организованы по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла (резолюция № ПК-01/892 от 20.04.11) и являются обязательными для клириков Московской епархии, которые должны их проходить каждые 5 лет.
    Главными задачами курсов повышения квалификации являются:
    определение и оценка уровня знаний слушателей;
    обновление и углубление знаний в пастырской и общекультурной деятельности на основе достижений науки;
    введение в наиболее актуальные проблемы жизни Русской Православной Церкви.
    Подготовительные курсы при МДА осуществляют ряд учебных программ, направленных на предоставление возможности слушателям всесторонне подготовиться к сдаче вступительных экзаменов в Московскую духовную семинарию и другие семинарии г. Москвы. На подготовительные курсы принимаются учащиеся 11 классов школ г. Москвы и ближайшего Подмосковья и все желающие поступить в духовные семинарии.
    www.patriarchia.ru]]>     Церковь и общество Mon, 13 Feb 2012 20:39:00 +0400     Издания, получившие гриф Издательского Совета, будут направляться для дальнейшего распространения в основных церковных учебных заведениях и библиотеках http://www.sfi.ru/statja/izdanija-poluchivshie-grif-izdatelskogo-soveta-budut-napravljatsja-dlja-dalneishego-rasprostranenija-v-osnovnykh-cerkovnykh-uchebnykh-zavedenijakh-i-bibliotekakh/ 7 февраля 2012 года сайт Издательского Совета Русской Православной Церкви опубликовал резолюцию Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла по вопросу передачи Издательскому Совету экземпляров изданий, получивших гриф Издательского Совета. По благословению Его Святейшества после выхода из печати изданий, прошедших рецензирование в Издательском Совете, издатели в обязательном порядке должны направлять в Издательский Совет Русской Православной Церкви 10 экземпляров издаваемой впервые продукции для распределения их в Синодальную библиотеку, духовные академии и Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет. «При издании Синодального перевода Священного Писания, богослужебной литературы, молитвословов, детской литературы, а также при переиздании книг, ранее прошедших рецензирование в Издательском Совете Русской Православной Церкви, предоставлять в Издательский Совет Русской Православной Церкви по два экземпляра», — отмечается в документе. www.patriarchia.ru сайт Издательского Совета Русской Православной Церкви опубликовал резолюцию Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла по вопросу передачи Издательскому Совету экземпляров изданий, получивших гриф Издательского Совета.
    По благословению Его Святейшества после выхода из печати изданий, прошедших рецензирование в Издательском Совете, издатели в обязательном порядке должны направлять в Издательский Совет Русской Православной Церкви 10 экземпляров издаваемой впервые продукции для распределения их в Синодальную библиотеку, духовные академии и Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет.
    «При издании Синодального перевода Священного Писания, богослужебной литературы, молитвословов, детской литературы, а также при переиздании книг, ранее прошедших рецензирование в Издательском Совете Русской Православной Церкви, предоставлять в Издательский Совет Русской Православной Церкви по два экземпляра», — отмечается в документе.
    www.patriarchia.ru]]>     Церковь и общество Mon, 13 Feb 2012 20:32:00 +0400     Можно ли говорить о вере с неверующими? http://www.sfi.ru/statja/mozhno-li-govorit-o-vere-s-neverujushchimi/ Интервью с М.В. Шилкиной, деканом факультета религиоведения СФИ В 2005 году в Свято-Филаретовском православно-христианском институте (СФИ) был открыт факультет религиоведения. СФИ, первое в постсоветской России высшее духовное учебное заведение для мирян, с 1988 года специализируется на богословском образовании. О том, почему в православном вузе стали преподавать религиоведение, можно ли говорить о вере с неверующими людьми, не нарушая их свободы, мы попросили рассказать декана факультета религиоведения СФИ к.филос.н., магистра богословия Маргариту Шилкину.

    Маргарита Васильевна, почему религиоведческое образование осознается руководством православного вуза как потребность современного человека и общества? Какова основная образовательная задача факультета религиоведения СФИ?

    М.Ш.: На наш взгляд, в современном обществе очень остро стоит проблема религиоведческой культуры. Практически на протяжении целого столетия люди в нашей стране были лишены возможности что-либо узнавать о религии, приобретать собственный религиозный опыт. Поэтому когда стало «все можно», а для кого-то и «модно», начали в первую очередь широко возрождаться оккультные и магические практики, которые многие воспринимают как религию. Практика тех, кто исповедует сейчас мировые религии, в большой степени отмечена синкретизмом. Поэтому без возрождения на серьезном уровне религиоведческой культуры человеку трудно находить путь к реальному религиозному опыту, выходить на глубинные вопросы, связанные с поиском смысла своей жизни, смысла происходящего вокруг.

    Не могли бы Вы подробнее раскрыть понятие религиоведческой культуры?

    М.Ш.: В нашем разговоре я имею в виду прежде всего умение различать уникальный религиозный опыт и опыт этический, эстетический, психологический и т.д. Религиоведческая культура — это и уважение свободы духовного выбора каждого человека, которое основано, в том числе, и на хотя бы минимальном знании основных положений наиболее распространенных в нашем обществе религий. Это и готовность не подменять религиозные вопросы идеологическими, не клеить ярлыки сектантов, экстремистов на любого, кто принадлежит к «не твоей» религиозной организации. С другой стороны, религиоведческая культура включает в себя и требование к верующим всерьез знать свою традицию, не сводить ее к народным обычаям, не отождествлять с «бабушкиной верой». Просвещение в области религиозной жизни остро необходимо сегодня и верующим, и неверующим людям. Только на этом основании можно обрести подлинную потребность и возможность общения друг с другом.

    Какие образовательные формы существуют на факультете?

    М.Ш.: Поскольку нам представляется, что повышение уровня религиоведческой культуры имеет большое практическое значение в жизни человека и важно не только для религиоведов, но и для историков, филологов, философов, педагогов, работников туристических агентств, музеев и для всего общества в целом, то мы выбрали форму дополнительного высшего религиоведческого образования. Его задача — за два года дать людям целостное представление о мировом религиозном опыте человечества, показать его многообразие в разных религиях, помочь им научиться ценить духовные поиски друг друга. Кроме этого для тех, кто не готов учиться два года, но хотел бы прослушать некоторые курсы, есть такая возможность на программе повышения квалификации. В 2011 году на факультете религиоведения СФИ было также начато преподавание по программе магистратуры.

    С чем было связано это решение, какие задачи ставит перед собой магистерская образовательная программа?

    М.Ш.: Решение о начале подготовки специалистов по программе магистратуры было органичным, хотя и несколько неожиданным для нас самих, когда оно родилось на заседании ректората. Оно было связано с желанием реализовать тот научный, учебный, методический и педагогический потенциал, который накопился за эти семь лет у кафедры религиоведения и других кафедр института, в первую очередь, у кафедры философии, естественнонаучных и гуманитарных дисциплин. Дополнительное образование по религиоведению все-таки имеет ограниченные возможности, в первую очередь, из-за того, что нередко приходят абитуриенты, не имеющие не только религиоведческой, но и гуманитарной подготовки, выпускники технических вузов. Преподавание же магистерской программы позволит нам, во-первых, отбирать слушателей, во-вторых, более глубоко коснуться тех или иных вопросов, специализировать их изучение. В качестве основного направления этой специализации мы выбрали религиозную эстетику и проблемы религии и культуры, чтобы выпускники магистратуры могли работать в музеях, в туристических агентствах, приобретать глубокие знания в области взаимодействия религии, искусства и культуры.

    Кто может учиться на магистратуре по религиоведению?

    М.Ш.: Магистерская программа рассчитана на выпускников богословских факультетов, в первую очередь, СФИ, а также на выпускников религиоведческих и гуманитарных факультетов. Таким образом, мы надеемся, что абитуриенты уже будут иметь опыт изучения религии и в процессе освоения магистерской программы смогут приобретать более глубокие знания.

    Существует ли специфика подхода к преподаванию на факультете религиоведения СФИ?

    М.Ш.: Поскольку обе названные программы обучения рассчитаны на взрослых людей, уже имеющих профессиональное высшее образование, в них есть только специальные предметы и нет общегуманитарных, далеких от религиоведения. И самое главное: рассказывая о любой религии, мы говорим о ней не просто как о форме культуры или социальной жизни народа, но прежде всего как о религиозном духовном опыте. Учебный план программы дополнительного образования состоит из трех блоков. Вначале читаются подробные курсы, посвященные основным религиям, начиная с древних и заканчивая новыми религиозными движениями. Второй блок посвящен соотношению религии и других сфер жизни общества: этики, эстетики, политики, психологии, психиатрии, деятельности СМИ и т.д. Третий блок дисциплин посвящен диалогу между религиями и поиску общего смысла, общих ценностей, которые позволяют собирать народ, а не разделять его по религиозному принципу. Учебный план программы магистерского уровня (которая сейчас проходит лицензирование, чтобы с будущего года из программы ДПО стать программой собственно магистратуры) строится по образцу государственного стандарта магистратуры по религиоведению третьего поколения.

    Учатся ли на факультете неправославные, нехристиане, неверующие люди? Возможно ли в православном ВУЗе «неангажированное» преподавание религиоведения?

    М.Ш.: Конечно, возможно. Это зависит, прежде всего, от научной квалификации преподавателей и от их готовности работать всерьез, честно, не превращая религиоведческие предметы, с одной стороны, в идеологические, с другой стороны, в богословские. Религиоведение лучше всего показывает различие между наукой и богословием, которое может всерьез изучаться только людьми, знающими изнутри духовный опыт, выраженный на его собственном языке (поэтому мне, например, не совсем понятно, как можно давать неверующим людям богословское образование на факультетах теологии в светских вузах). В то же время религиоведение позволяет говорить с неверующими людьми или с людьми разных религиозных убеждений о религии как таковой, о феномене религии, о феномене священного, о феномене религиозного опыта. Поэтому на нашем факультете учились и православные, и христиане других деноминаций, была даже одна выпускница мусульманка, и неверующие люди. И все они находили себя в учебном процессе, благодарили за то, что он не был подменен ни пропагандой, ни идеологией, но был интересным творческим поиском.

    Действительно трудно говорить о религии, не обращаясь к внутреннему опыту человека. Удается ли, не переходя грань, отделяющую религиоведение от богословия, избежать в то же время слишком объективированного подхода к преподаванию?

    М.Ш.: Наверное, об этом было бы лучше спросить студентов. По крайней мере, мы к этому стремимся. Важно помнить, что человека без религиозного опыта просто не существует. Другое дело, что он может не отрефлексировать в себе этот опыт. Но любой человек, называет он себя верующим или неверующим, — духовное существо, и значит, у него есть духовный опыт: опыт красоты, поиска смысла, общения. Всегда можно обращаться к этим подлинным вещам и на них опираться.

    Факультет религиоведения существует в СФИ уже седьмой год. Что бы Вы назвали главным плодом этих лет?

    М.Ш.: Главное, мы ощутили, что он действительно очень нужен. Каждый год, когда мы собираемся с выпускниками и преподавателями после вручения дипломов, чтобы подвести итоги, мы слышим не только слова благодарности, но и размышления выпускников. Они свидетельствуют, что обучение позволило им не только повысить общий уровень культуры, лучше понимать классическое искусство, классическую литературу, которые все основаны на религиозных истоках, но и решить какие-то свои внутренние вопросы, связанные с поиском своего пути. Это не значит, что все они обязательно находят свое место в каких-то религиях и, тем более, далеко не все приходят по результатам этой учебы в православную церковь (хотя некоторые приходят именно благодаря интересу к духовной жизни, который зародился у них во время учебы). Но, может быть, самый главный плод в том, что все выпускники выходят с уважением к православной церкви, которая может говорить с ними на языке высокой культуры, науки и предложить подобное образование. Они благодарят институт за то, что не сталкивались здесь с прозелитизмом, что их личная свобода является ценностью для преподавателей факультета. Это помогает и обеспечению учебного процесса, и повышению квалификации выпускников.

    Спасибо.

    Беседовала София Андросенко

    ]]>     Яндекс Информационная служба СФИ Mon, 06 Feb 2012 10:57:00 +0400     Священническая хиротония отца Георгия Кочеткова, 24 сентября 1989 года http://www.sfi.ru/statja/svjashchennicheskaja-khirotonija-otca-georgija-kochetkova-24-sentjabrja-1989-goda/ Фото Fri, 03 Feb 2012 12:47:00 +0400 Епископ Кемеровский и Новокузнецкий Аристарх о катехизации в епархии http://www.sfi.ru/statja/episkop-kemerovskii-i-novokuzneckii-aristarkh-o-katekhizacii-v-eparkhii/ Видеоинтервью епископа Кемеровского и Новокузнецкого Аристарха Информационной службе СФИ

    ]]>     Видео Информационная служба СФИ Fri, 03 Feb 2012 12:46:00 +0400     Дьяконская хиротония студента Ленинградской духовной академии Георгия Кочеткова, 1983 год http://www.sfi.ru/statja/djakonskaja-khirotonija-studenta-leningradskoi-dukhovnoi-akademii-georgija-kochetkova-1983-god/ Фото Fri, 03 Feb 2012 12:31:00 +0400 Учеба священника Георгия Кочеткова в Ленинградской духовной академии, 1980-1983 http://www.sfi.ru/statja/ucheba-svjashchennika-georgija-kochetkova-v-leningradskoi-dukhovnoi-akademii-1980-1983/ Фото Fri, 03 Feb 2012 11:48:00 +0400 «…Всю тварь хотя обновити», или О богослужении и смысле http://www.sfi.ru/statja/vsju-tvar-khotja-obnoviti-ili-o-bogosluzhenii-i-smysle/ Многие привыкли к такому порядку вещей, когда во время богослужения ничего не понятно, считают его единственно возможным и даже не ищут во время богослужения понимания какого-то смысла Готовися, Завулоне, / красуйся, Неффалиме, / Иордане реко, стани, / подыми, взыграя, креститися грядуща Владыку. / Веселися, Адаме с праматерию, / не крыйта себе, якоже в раи прежде, / ибо, наги видев вы, явися, / да облечет в первую одежду: / Христос явися, всю тварь хотя обновити.

    А теперь представьте, каково воспринимать это на слух. Тут и читая, не всякий поймет, что к чему относится. Ключевые мысли этого тропаря таковы: Христос, Сын Божий в древности видел в райском саду Адама и Еву, скрывавшихся от Него после грехопадения, поскольку они обнаружили свою наготу. И вот теперь Он явился и принимает крещение в водах Иордана, чтобы вернуть прародителям их «первую одежду», то есть состояние святости и непорочности, так что им впредь не нужно уже будет скрываться от Бога: Христос пришел, чтобы «обновить» все творение. Как и многие богослужебные тексты, этот тропарь настолько насыщен образами и смыслами, что даже при переводе на современный язык остается непонятным для тех, кто недостаточно знаком со Священным Писанием и православным богословием. Кто такие Завулон и Неффалим? Почему Иордан должен остановиться? Когда это Христос видел Адама и праматерь нагими? Что значит одеть в первую одежду и обновить творение? Даже самый лучший перевод на самый современный язык не приблизит к пониманию этого текста, если читающий/слушающий не будет знать Ветхого Завета и некоторых богословских идей. Еще один пример. Недавно одна моя знакомая по социальной сети обронила фразу, что хорошо понимает богослужение на церковнославянском и не нуждается в переводах на современный язык. Я провел эксперимент, попросив перевести хорошо известный всем православным тропарь святителю Николаю: «Правило веры и образ кротости…» В ответ получил пересказ, в котором было все что угодно, только отсутствовало подлежащее – один из главных членов предложения. Повторили эксперимент, проверив, как на слух воспринимается последняя строка задостойника Рождества Христова: «но-и-ма-ти-си-лу… даждь» – получили «иметь силу», тогда как в оригинале это молитвенное обращение к Богородице-Матери («но и, Мати, силу… даждь»). Дело в том, что в церковнославянском языке порядок слов в предложении соответствует греческому тексту. Это буквальная калька с греческого оригинала. В этом большой плюс церковнославянского и в этом же – его огромный недостаток. Ну не можем мы сказать «да не веровавше спасутся», если хотим донести мысль о том, что нельзя спастись, не уверовав. Не может славянское ухо разобрать, о чем идет речь во фразах «тем богоразумия к свету наставльшеся» или «не бо яже прият палит юныя, яко ниже огнь Божества Девы». А ведь это строки из ирмосов канона Рождества Христова, который с таким вкусом поют и любят «ценители» и «знатоки» православного богослужения! Недавно я слушал запись православной радиопередачи, в которой ведущий (очень хорошо разбирающийся в богослужении и прекрасно излагающий свои мысли) объяснял ирмосы рождественского канона. Так вот, после каждого ирмоса ему приходилось вновь и вновь пояснять слушателям, что текст столь «неудобоварим» по причине буквального копирования порядка слов в греческом. Но мы поем так веками, и, видимо, будем петь еще долго, потому как известна наша любовь к принципу «не нами положено – лежи оно так во веки веков». Даром что смысл неясен – зато все благочестиво, и традиция сохранена. Что и говорить. Попробуйте после воскресного или праздничного всенощного бдения поинтересоваться у прихожан, какие мысли им запомнились из канона – занимающего центральную часть утрени в составе всенощной. Однажды на рождественской всенощной я попробовал сам почитать праздничные каноны. Слог этих древних канонов таков, что местами понимал только обрывки фраз. Конечно, мое знание языка не идеальное, но смею надеяться, что церковнославянский я вообще-то понимаю неплохо… Даже не ожидал такого «провала». Сидя в кабинете, можно было бы разобраться, но во время службы нет возможности остановиться, подумать над предложением, вернуться и перечитать. Ситуация такова, что многие привыкли к такому порядку вещей, считают его единственно возможным и даже не ищут во время богослужения понимания какого-то смысла. Хотите еще более ужасающий эксперимент? Станьте в притворе после окончания литургии и поинтересуйтесь у выходящих из храма, о чем говорилось в прочитанном на службе Евангелии. Результат удивит, разве что если в проповеди в конце службы это евангельское чтение не пересказывалось… Но тогда у вас есть запасной вариант: спросите, о чем был Апостол! «Пойте Богу нашему… пойте все разумно», – восклицал псалмопевец. Мы же теперь чаще всего ищем в богослужении не разумности, не осмысленности, а некоей «благодатной атмосферы» / «положительной ауры» / «хорошей энергетики». Молитвы и песнопения, звучащие в храме, для многих – не более чем «фон». В лучшем случае это «фон» для личной молитвы, но чаще – для создания и поддержания того, что именуется «молитвенным настроением». Нам нужно состояние «православной медитации», а не разумная служба… И вот, выходя из храма после двух часов такого «молитвенного состояния», мы думаем, что угодили тем Богу или сделали что-то важное для «духовной жизни». «Стану молиться духом, стану молиться и умом; буду петь духом, буду петь и умом», — писал апостол Павел Коринфянам (1Кор 14:15). У нас же значительная часть богослужения проходит вовсе мимо слуха молящихся. А ведь именно эти песнопения (стихиры, тропари, каноны), собственно, и составляют отличительную особенность той или иной праздничной службы. «Если я не разумею значения слов, то я для говорящего чужестранец, и говорящий для меня чужестранец», – пишет ап. Павел. При таком порядке вещей лучшее, что могут сделать прихожане – это молиться Богу сердцем или духом, а чаще – просто «медитировать». Но куда же девать разум? Вот и начинает он рассеиваться, «прокручивать» всякие житейские дела, а потом на исповеди можно будет покаяться в отвлечении ума во время молитвы… Но прислушаемся еще раз к словам апостола: «В церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке» (1Кор 14:19). Кстати, у апостола Павла в этом же отрывке из Первого послания Коринфянам есть фраза, которая вовсе может быть непонятна в контексте сегодняшнего положения дел: «Ибо если ты будешь благословлять духом, то стоящий на месте простолюдина как скажет: «аминь» при твоем благодарении? Ибо он не понимает, что ты говоришь». Для многих, наверное, неясно, как соотносится «аминь» с тем, что говорится на службе. Но ведь наше богослужение построено по принципу диалога священнослужителей и всех молящихся (от лица которых чаще всего выступает хор). И молитва священника заканчивается ответом «Аминь» – словом, которое во всех языках оставлено без перевода. Чаще всего «аминь» переводят как «истинно». Но это не просто согласие с тем, что произнес священник, но его утверждение и активное принятие, то есть «это истинно так, и так и да будет!». Как пишет в книге «Евхаристия: таинство Царства» о.Александр Шмеман, словом «аминь» завершают и как бы «запечатлевают» каждую молитву, произносимую предстоятелем, выражая этим «ответственное и изначальное участие каждого верующего, и всех вместе, в едином священнодействии Церкви». О том, что на народ во время литургии возложена важнейшая функция: отвечать «аминь» на молитвы епископа и пресвитеров, то есть «запечатывать» их слова, утверждая их истинность и действительность, пишет и митрополит Пергамский Иоанн (Зизиулас) в недавно переведенной на русский язык книге «Евхаристия и Церковь». «Как необходимое условие совершения литургии существует возглас «аминь» — привилегия мирянина, — пишет митр. Иоанн. — Я часто говорю клирикам, когда они торопятся и после своего возгласа добавляют «аминь», что они присваивают себе право церковного народа. Как мирянин не может произносить возгласы, поскольку не является клириком, так и клирик не может произносить «аминь», поскольку очевидно, что это дело народа, таким образом принимающего, подтверждающего и запечатлевающего свое согласие с совершаемым в данный момент». Но, по свидетельству апостола Павла и по замыслу самого строя богослужения, для того чтобы люди ответили «аминь», необходимо, чтобы они слышали и понимали слова молитвы, в ответ на которые звучит это «аминь». Но у нас теперь оказывается можно отвечать «аминь», вовсе не задумываясь о том, что это значит и в ответ на что произносится. Думал ли апостол Павел, что в Церкви Христовой подобное явление не только войдет в привычку но и будет восприниматься как норма? Когда-то пророк Амос писал такие слова: Ненавижу, гнушаюсь праздниками вашими,
    не хочу вдыхать дым ваших праздничных жертв!
    Приносите Мне всесожжения —
    а Я ваших жертв не приемлю;
    режете лучший скот —
    а я и смотреть не хочу.
    Избавь Меня от шума твоих песнопений,
    и звук твоих лир не желаю Я слушать…
    (Ам. 5:21–23, цит. по Современному русскому переводу, РБО 2011) Недавно отец Алексий Зырянов в сети Facebook прокомментировал это так: «Видим, что священнодействия, пышные богослужения, всякая внешняя и формальная религиозная деятельность могут быть отвергнуты Богом из-за недостатка ведения, познания о Боге, которое мы почерпаем из Священного Писания, и которое каждодневно ревностно исследовать заповедуют нам святые отцы… Без этого «ведения» искажается и утрачивается образ Христа в среде церковной, нет основания и опоры для образования личностей в церковном обществе, нет благоприятной среды для образования несущих апостольское служение миссионеров, учителей и пророков, исполняющих назначение Церкви в этом мире. В конце концов, может остаться только оболочка православная, только красивые храмы, облачения, утварь, формальная деятельность, приносящая столько же пользы, сколько мертвому припарки». И вот мы подходим к неизбежно вытекающему вопросу: что делать? Увы, на этот один из вечных вопросов русской интеллигенции у меня нет готового ответа. Но давайте подумаем вместе. Можно ли научить всех, или хотя бы большинство прихожан, понимать богослужебные тексты как они есть? Увы, я думаю, что это – практически невозможно. Для этого необходим не один год насыщенной программы. Можете усадить всех прихожан на три-четыре года за семинарские парты? Да и где взять столько учителей? Сначала надо будет научить тех, кто будет учить, но где взять ресурсы и средства на подготовку кадров? Можно пойти иным путем: упростить само богослужение. Тут возможны разные подходы: от поновления церковнославянского текста с заменой неясных или превратно понимаемых слов и выражений до полного перевода на современный язык. Но только вот в большинстве рассмотренных выше случаев это не прибавит ясности: ведь для понимания многих наших песнопений нужно хорошо разбираться в священной истории и богословии Церкви… Можно выработать особый приходской вариант богослужебного устава, отличный от монашеского. Ведь до сих пор наша Церковь, в отличие, кстати, от греческой, имеет только один – монастырский – вариант богослужебного устава. В древности же были отдельные уставы для городских храмов и соборов, и отдельные – для монастырей. В приходском варианте устава можно было бы добиваться максимально «прозрачного» донесения основных смыслов до максимально широкого круга молящихся… Но только вот так ли хорошо упрощение? Как раз перед написанием этой статьи мне встретилась ссылка на лекцию Ольги Седаковой на Полит.ру, посвященную опасности посредственности. Нужно ли стремиться всё упростить настолько, чтобы это мог понять «простой человек»? Оказывается, не только в советские годы от художников, музыкантов, поэтов требовалось писать так, чтобы это понял «простой человек», то есть, не получивший специального образования и, возможно, не отягченный особо тонким слухом. И в Европе, говорит Ольга Александровна, студенты подходят к своим профессорам с этим самым требованием: «Пожалуйста, не завышайте задач, не требуйте от нас слишком многого. Не говорите нам слишком сложного и заумного. Мы обычные, простые люди — не требуйте от нас невозможного. Все должно быть для простых людей». И вот, если сделать богослужение для «простых людей», то не факт, что эти самые «простые люди» на него повалят толпами. Но и оставлять ситуацию, как есть – далеко не лучший вариант. Однако, как мы помним, в тропаре предпразднства Богоявления поется о том, что Христос «все творение пришел обновить». И апостол Павел пишет о постоянном «обновлении» нашего «внутреннего человека» (2Кор 4:16), и увещевает христиан преобразовываться «обновлением ума вашего» (Рим 12:2). Так и Церковь, будучи не пыльным собранием древностей, но живым и растущим организмом, не может не обновляться и не искать способы выражения и донесения вечных истин о спасительных делах Божиих в таких формах, которые доступны и приемлемы для человека – здесь и сейчас. Поэтому приглашаю к обсуждению!

    Дудченко Андрей, прот.

    www.pravmir.ru ]]>     Литургика Церковь и общество Fri, 03 Feb 2012 09:39:00 +0400     Иранский протестантский пастор, приговоренный к смерти, вновь отклонил предложение получить свободу ценой отказа от Христианства http://www.sfi.ru/statja/iranskii-protestantskii-pastor-prigovorennyi-k-smerti-vnov-otklonil-predlozhenie-poluchit-svobodu-cenoi-otkaza-ot-khristianstva/ Исполнение смертного приговора христианину было отсрочено после того, как на власти Ирана было оказано международное давление Юсеф Надархани, иранский протестантский пастор, приговоренный в 2010 г. к смерти за отказ от ислама и переход в Христианство, вновь отклонил предложенную ему возможность выйти из тюрьмы на свободу, вернувшись в ислам, передает CWN со ссылкой на сообщение правозащитной организации "Всемирная христианская солидарность" (Christian Solidarity Worldwide). Исполнение смертного приговора христианину было отсрочено после того, как на власти Ирана было оказано международное давление. Тем не менее, Верховный Суд Ирана постановил: если Юсеф Надархани откажется от Христианства и возвратится в ислам, вынесенный ему смертный приговор будет отменен. Окончательное решение по делу «отступника от ислама» должен принять аятолла Али Хаменеи, к которому как верховному исламскому лидеру Ирана обратился суд. www.sedmitza.ru]]> Церковь и общество Fri, 03 Feb 2012 09:28:00 +0400 В Петербург привезли самую старую книгу Древней Руси http://www.sfi.ru/statja/v-peterburg-privezli-samuju-staruju-knigu-drevnei-rusi/ Новгородская Псалтирь на церах стала украшением книжной выставки в Эрмитаже На выставке «От бересты к бумаге. Книга Древней Руси», собравшей в Эрмитаже 74 уникальных экспоната из Новгородского музея-заповедника, представлена самая старая книга Древней Руси. Может показаться, что Эрмитаж дружит только с мировыми музейными грандами, такими как Лувр или Метрополитен. Но это не так. Среди его постоянных партнеров есть, например, Новгородский музей-заповедник. После того как в 2001 году в нем открыли музей изобразительных искусств, Эрмитаж постоянно проводит там выставки — за эти годы их набралось одиннадцать. А 11 лет назад Эрмитаж подарил новгородцам богословские «Скрижали» XVII века. После того как петербуржцы купили сборник у частного коллекционера, они выяснили, что до Второй мировой войны тот хранился в новгородском музее, и вернули книгу бывшим владельцам. В виде благодарности новгородцы организовали эту уникальную выставку в стенах самого Эрмитажа. Что касается самой старой русской книги, то ее обнаружили в 2000 году во время раскопок в Новгороде и назвали «Новгородская Псалтирь на церах». Церы — это восковые дощечки, на которых можно было рисовать и делать записи, прежде всего текущие: учебные, для будущих писцов, или хозяйственные. Иногда с отверстиями, через которые они скреплялись в книги, — известны и диптихи (из двух дощечек), и полиптихи (из четырех и более). В Петербург привезли, в частности, церу-триптих, найденный в Троицком раскопе в Новгороде, но происходящий, судя по всему, из Западной Европы — что-то очень похожее известно по истории Ганзы. В том же раскопе нашли и Псалтирь на церах, датируемую XI веком, а по некоторым предположениям, и вовсе 1000-ми годами. На ней записаны 75-й и 76-й псалмы, а также фрагменты 67-го псалма. Сегодня Псалтирь считается древнейшей российской книгой. Все они связаны с историей книжной культурой и занимают всего один зал, что, в общем-то, не так уж и важно: значимость выставки сегодня все реже зависит от ее объема. Многие находки, в том числе берестяные грамоты XII столетия, происходят из раскопов в самом Новгороде и приходятся на 90-е годы прошлого века, а многие вообще сделаны случайно. Так, двадцать лет назад на берегу Волхова нашли сумку с накладками (как выяснилось, начала XVI века), в которой обнаружили три серебряные и 43 медные монеты, а также письменный прибор, ключ и маленький бочонок с тонкими стенками, который сочли чернильницей (все это, за исключением монет, привезли сейчас в Петербург). Впервые для широкой публики выставлен и Часословец следованный. Судя по водяным знакам, он отпечатан в конце XVI века в Вильно (пять его заставок совпадают с заставками Виленской братской типографии). Во время войны Часословец был вывезен немцами, возвращен музею псковскими коллегами лишь в 1979-м, затем долгое время реставрировался. Среди других редкостей в Арапском зале Зимнего дворца — две рукописные книги из собрания Кирилло-Новоезерского Воскресения Христова монастыря. В начале XVI века монастырь основал в 40 км от Белозерска, на Красном острове Нового озера, Кирилл Белый. В 1920-х монастырь был закрыт, но еще осенью 1913 года 149 рукописных книг, принадлежавших монастырю, были переданы библиотеке Новгородского церковно-археологического общества. При нем как раз в 1913-м усилиями архиепископа Новгородского Арсения (Стадницкого) (1862–1936) было основано епархиальное древлехранилище, чьи материалы позже попали в музей-заповедник. Наиболее же многочисленным «персонажем» выставки следует признать писало (стило), которые использовали не только для писания, но и для затирания ненужных записей на церах — вот почему один конец писала утолщен и расплющен, он заменял нашим предкам ластик. Писала делали из кованого железа, бронзы и кости, порой они покрывались серебром или облачались футляром. На выставке показано три десятка писал, произведенных большей частью в самом Новгороде в X–XIV веках, но встречаются и западноевропейские образцы, часто попадавшие в знаменитый своими торговыми связями город. Выставка продлится до 19 февраля. www.izvestia.ru ]]> Церковь и общество Fri, 03 Feb 2012 09:20:00 +0400 В СФИ состоялось очередное заседание кафедры миссиологии, катехетики и гомилетики — богословских дисциплин и литургики http://www.sfi.ru/statja/v-sfi-sostojalos-ocherednoe-zasedanie-kafedry-missiologii-katekhetiki-i-gomiletiki-bogoslovskikh-disciplin-i-liturgiki/ 28 января в СФИ состоялось очередное заседание объединенной кафедры миссиологии, катехетики и гомилетики — богословских дисциплин и литургики. Вел заседание зав. кафедрой проф.-свящ. Георгий Кочетков. Члены кафедры подвели итоги работы комиссии по рассмотрению хода подготовки итоговых квалификационных работ. В течение двух дней 26 и 27 января комиссией под руководством зам. зав. кафедрой проф. Д.М. Гзгзяна были заслушаны отчеты 40 студентов выпускных курсов. Кроме этого, на заседании обсуждалась подготовка к изданию учебных пособий по миссиологии, катехетике и гомилетике. Была заслушана информация о работе оргкомитета VI богословско-практической конференции СФИ «Церковная традиция и современные вопросы подготовки катехизаторов», которая запланирована на май 2012 года. В завершение заседания члены кафедры подвели итоги участия преподавателей и студентов СФИ в XX Международных Рождественских чтениях. проф.-свящ. Георгий Кочетков. Члены кафедры подвели итоги работы комиссии по рассмотрению хода подготовки итоговых квалификационных работ. В течение двух дней 26 и 27 января комиссией под руководством зам. зав. кафедрой проф. Д.М. Гзгзяна были заслушаны отчеты 40 студентов выпускных курсов. Кроме этого, на заседании обсуждалась подготовка к изданию учебных пособий по миссиологии, катехетике и гомилетике. Была заслушана информация о работе оргкомитета VI богословско-практической конференции СФИ «Церковная традиция и современные вопросы подготовки катехизаторов», которая запланирована на май 2012 года. В завершение заседания члены кафедры подвели итоги участия преподавателей и студентов СФИ в XX Международных Рождественских чтениях.]]> Информационная служба СФИ Новости факультетов и кафедр Tue, 31 Jan 2012 15:51:00 +0400 Участие представителей СФИ в XX Международных Рождествеских образовательных чтениях, Москва, 22-25 января 2012 года http://www.sfi.ru/statja/uchastie-predstavitelei-sfi-v-xx-mezhdunarodnykh-rozhdestveskikh-obrazovatelnykh-chtenijakh-moskva-22-25-janvarja-2012-goda/ Фото Tue, 31 Jan 2012 12:21:00 +0400 По каким канонам пишутся современные иконы? http://www.sfi.ru/statja/po-kakim-kanonam-pishutsja-sovremennye-ikony/ В рамках XX Рождественских чтений состоялась иконописная секция А.М. Копировского «Современное внутреннее убранство православного храма: традиция, стилизация, новая система?». Докладчик предложил семь вопросов, которые позволяют лучше понять, что представляет собой современная система внутреннего убранства православного храма. Соответствует ли она Священному Писанию? Церковному Преданию? Богослужению? Храмовой архитектуре? Как взаимодействуют ее элементы между собой? А главное — как она соотносится с церковным собранием? Присутствует ли в системе росписи целостность, единый образ, открывающий внутреннее содержание веры и жизни Церкви? Эти вопросы были проиллюстрированы примерами декора в древних и современных храмах. Последние, к сожалению, далеко отстают от древних, часто напоминая археологический музей или просто набор отдельных сюжетов, не связанных ни с архитектурой, ни с богослужением, ни с народом. Как отметила в своем докладе ведущая секции, известный специалист по современной иконографии, кандидат культурологии И.К. Языкова, по существу иконопись, как и строительство храмов, стала светским делом. Облик храма чаще всего определяет уже не откровение о Христе и грядущем Царстве, не церковное собрание, а… спонсор. По мнению А.М. Копировского, формальное, механическое восстановление классической системы росписи сегодня невозможно и не нужно, необходим поиск новых форм. Главное, что они должны унаследовать от системы, сложившейся в IX веке, — целостность и осмысленность, что возможно только при условии возвращения иконописи в церковь, т.е. рождения иконописцев в самой церкви. Живую реакцию вызвало сообщение «Роль заказчика в современном иконописании» санкт-петербургского эксперта-искусствоведа А. Трапезниковой. Она рассказала о проекте восстановления убранства Морского собора свт. Николая в Кронштадте, указав на ряд нелепых иконографических ошибок и сопроводив свое выступление красноречивым видеорядом. Чего стоят изображения евангелиста Марка в трех разных возрастах, святого благоверного князя Андрея Боголюбского в апостольских одеяниях (вместо подобающих ему княжеских), опущенная вниз рука Христа с благословляющим жестом, отсутствие апостолов на иконе «Преображение Господне»! Докладчица также указала на низкий художественный и технологический уровень исполнения изображений. Проект вызывал в аудитории одновременно недоумение, смех и сожаление. Также в прозвучавших докладах затрагивались проблемы создания новых росписей и икон в храмах (Д. Кунцевич, Минск), декоративной резьбы и воссоздания древней формы алтарной преграды (А. Жаров, Минск) и другие. Более подробно с работой иконописной секции и особенно с любопытной дискуссией в связи с ней можно познакомиться на сайте http://www.art-sobor.ru/.]]> Информационная служба СФИ Яндекс Tue, 31 Jan 2012 11:05:00 +0400 Как подготовить катехизатора? http://www.sfi.ru/statja/kak-podgotovit-katekhizatora/ 23 января в Культурно-просветительском центре «Преображение» состоялась традиционная ежегодная конференция миссионеров и катехизаторов Преображенского братства

    ]]>     Информационная служба СФИ Видео Fri, 27 Jan 2012 09:20:00 +0400     Участники конференций, состоявшихся в РГБ в рамках Рождественских чтений, обсудили вопросы создания Российской православной цифровой библиотеки http://www.sfi.ru/statja/uchastniki-konferencii-sostojavshikhsja-v-rgb-v-ramkakh-rozhdestvenskikh-chtenii-obsudili-voprosy-sozdanija-rossiiskoi-pravoslavnoi-cifrovoi-biblioteki/ Планируется оцифровать около 100 000 книг «Православие и мир».
    С докладами выступили представители Министерства культуры РФ, Патриаршего совета по культуре, сотрудники РГБ, представители учебных заведений и творческих объединений.
    Центральным стал доклад старшего научного сотрудника РГБ С.Т. Петрова о создании на базе РГБ совместно с Синодальной библиотекой Московского Патриархата Российской православной цифровой библиотеки (РПЦБ).
    В основу новой православной цифровой библиотеки легли, в частности, модели РГБ и Библиотеки Конгресса США.
    Целью создания библиотеки является формирование, сохранение и распространение православного наследия в цифровом формате. В будущем планируется оцифровать около 100 000 книг. Пока библиотека существует в тестовом режиме, но, как предполагается, к марту будет представлена Священноначалию.
    На конференции также обсуждались вопросы современного состояния православных библиотек, использование их потенциала в миссионерской деятельности и работе с молодежью, способы взаимодействия церковных и светских библиотек, а также новые возможности, которые появляются благодаря использованию современных информационных технологий.
    www.patriarchia.ru]]>     Церковь и общество Thu, 26 Jan 2012 20:14:00 +0400     Почему зануда не может быть катехизатором? http://www.sfi.ru/statja/pochemu-zanuda-ne-mozhet-byt-katekhizatorom/ 22-25 января в Москве состоялись XX Международные Рождественские образовательные чтения. Конференция проходила по пятнадцати направлениям, каждое из которых включало в себя несколько тематических секций и круглых столов. Традиционно активное участие в форуме принимали профессора и преподаватели СФИ. Одной из наиболее актуальных тем, обсуждавшихся в направлении «Религиозное образование и катехизация в Русской Православной Церкви», стала подготовка катехизаторов, которой была посвящена отдельная секция, прошедшая 24 января под председательством митрополита Саратовского и Вольского Лонгина и епископа Кемеровского и Новокузнецкого Аристарха. Согласно результатам мониторинга Отдела религиозного образования и катехизации РПЦ, озвученным Денисом Туголуковым, и.о. заведующего Сектором катехизации и воскресных школ ОРОиК, подготовка катехизаторов во многих епархиях сводится к повышению уровня знаний о православии, а в 23 епархиях катехизаторов вообще не готовят. Как показывает практика,... Владимир Якунцев, руководитель Методического центра по миссии и катехизации Свято-Филаретовского института. Он отметил, что в нормальном случае в основе подготовки катехизаторов должен лежать не образовательный процесс, а катехизическая практика, дополненная необходимым образованием. Это принципиальное требование связано с существом самого процесса катехизации, который также не является образованием. Катехизатор — это человек, который сможет быть не просто преподавателем, а спутником уверовавших в Бога людей в церковную жизнь. Докладчик предложил выделить предварительный и основной этапы практической подготовки катехизатора. На первом этапе необходимо выявить, есть ли у человека заботливое и сердечное отношение к Церкви и к людям, которых Господь в Нее приводит. Без этого все попытки катехизации будут страдать занудством, т.е. отсутствием вдохновения, происходящим от равнодушного отношения к людям. В.И. Якунцев также указал и на ряд других условий, необходимых для того, чтобы человек мог церковно нести катехизаторское служение. Это, во-первых, активная церковная жизнь; во-вторых, использование всякой возможности для свидетельства о Христе примером и словом; в-третьих, постоянная помощь в воцерковлении тем, кто откликнулся на это свидетельство и уверовал, и, в-четвертых, духовное образование. Такой человек может переходить к основной практике — ведению группы оглашения вместе с опытным катехизатором. Всего на секции прозвучало 12 докладов об опыте подготовки катехизаторов на базе епархиальных отделов и духовных учебных заведений Русской церкви. Также Д.А. Туголуковым был представлен проект Церковного образовательного стандарта по подготовке катехизаторов, разработанный ОРОиК РПЦ совместно с Комиссией Межсоборного присутствия по вопросам духовного образования и религиозного просвещения и Учебным комитетом. Документ содержит рекомендации, касающиеся процесса подготовки катехизаторов. В частности, указывается оптимальный, по мнению большинства составителей проекта, срок подготовки — 2,5 года.]]> Информационная служба СФИ Церковь и общество Яндекс Thu, 26 Jan 2012 12:15:00 +0400 Миссия и катехизация http://www.psmb.ru/vera_bez_del_mertva/missija_i_katekhizacija/statja/otkryvat-dlja-sebja-to-chto-i-ne-predpolagalos/ Традиционная ежегодная конференция миссионеров и катехизаторов Преображенского братства прошла 23 января в Культурно-просветительском центре «Преображение» Церковь и общество Thu, 26 Jan 2012 11:06:00 +0400 Святейший Патриарх Кирилл: Русская Церковь будет молиться об успехе православной миссии на Африканском континенте http://www.sfi.ru/statja/svjateishii-patriarkh-kirill-russkaja-cerkov-budet-molitsja-ob-uspekhe-pravoslavnoi-missii-na-afrikanskom-kontinente/ «Каждый час в мире убивают христианина, — сказал Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в слове после Божественной литургии. — Это страшная статистика. Убивают в связи с политическими переворотами, убивают в связи с обострением межрелигиозной борьбы, убивают потому, что проповедь о Христе кому-то колет глаз, бросает вызов его тяжелому нравственному состоянию, и, не желая откликнуться на призыв "Покайтесь!", люди готовы убить тех, кто этот призыв провозглашает миру» В ответном слове Предстоятель Александрийской Церкви отметил, что предстоящая миссионерская поездка по Африканскому континенту будет сопровождаться многими трудностями. «В такие моменты я буду взирать на эту икону и черпать мужество от образа Спасителя», — сказал Блаженнейший Владыка. «Я направлюсь в те места, где впервые услышат проповедь об Иисусе Христе; проходя через океаны и черпая воду из рек, где буду совершать крещение, я сохраню в сердце, что мой собрат Патриарх Кирилл со мной. Русская Православная Церковь всегда питала любовь к Святой Апостольской Александрийской Церкви, Церкви миссионерской», — заключил Блаженнейший Патриарх Александрийский и всей Африки Феодор.
    www.patriarchia.ru

    ]]>     Церковь и общество Thu, 26 Jan 2012 10:47:00 +0400     Игумен Арсений (Соколов) представит свою новую книгу http://www.sfi.ru/statja/igumen-arsenii-sokolov-predstavit-svoju-novuju-knigu/ 25 января 2012 года в 18.00 в Новоспасском мужском ставропигиальном монастыре в Москве состоится презентация книги игумена Арсения (Соколова) «Книга пророка Амоса. Введение и комментарий» Общецерковная аспирантура и докторантура]]> Церковь и общество Wed, 25 Jan 2012 11:32:00 +0400 О религии как отклике, опыте и диалоге http://www.sfi.ru/statja/o-religii-kak-otklike-opyte-i-dialoge/ Интервью с Маргаритой Шилкиной, к.филос.н., деканом факультета религиоведения СФИ

    ]]>     Информационная служба СФИ Видео Новости факультетов и кафедр Mon, 23 Jan 2012 21:03:00 +0400     СФИ объявляет набор на II семестр 2011/12 учебного года на программы повышения квалификации по религиоведению http://www.sfi.ru/statja/sfi-objavljaet-nabor-na-ii-semestr-201112-uchebnogo-goda-na-programmy-povyshenija-kvalifikacii-po-religiovedeniju/ Документы принимаются до 20 января 2012 г. Свидетельство о повышении квалификации по религиоведению. За информацией обращайтесь к декану факультета религиоведения
    Маргарите Васильевне Шилкиной Тел.: (495) 917-05-01; (495) 623-03-80
    E-mail: relfak@sfi.ru  
    № Предмет Количество
    аудиторных
    часов    		 Преподаватель Стоимость,
    руб.
    1 География религии 32 Корпусов И.М. 3500
    2 Иудаизм 36 Жильцова М.С. 4000
    3 Христианство:
    основы вероучения    		 44 к.ф.н Балакшина Ю.В.,
    к.филос.н. Шилкина М.В.    		 6400
    4 Ислам 48 к.и.н. Журавский А.В. 6900
    5 Религия и культура 40 канд. культурологии Баранов А.С. 5800
    6 Религия и психиатрия 36 к.м.н. Воскресенский Б.А. 5200
    ]]>     Анонс Mon, 23 Jan 2012 17:23:00 +0400     По благословению Архиерейского Синода РПЦЗ в Сан-Франциско (США) открылся Институт богословских наук им. свв. Кирилла и Афанасия Александрийских http://www.sfi.ru/statja/po-blagosloveniju-arkhiereiskogo-sinoda-rpcz-v-san-francisko-ssha-otkrylsja-institut-bogoslovskikh-nauk-im-svv-kirilla-i-afanasija-aleksandriiskikh/ Новое богословское учебное заведение будет предлагать лиценциат православных христианских наук посредством очного и заочного обучения Институт стремится стать ведущим центром изучения православного богословия, истории, мысли и практики на западном побережье США, сообщает сайт Западно-Американской епархии РПЦЗ. Новое богословское учебное заведение будет предлагать лиценциат православных христианских наук посредством очного и заочного обучения. Заочное обучение будет осуществляться дистанционно через сайт вуза.
    17-18 февраля 2012 года в Сан-Франциско пройдет первый региональный симпозиум института на тему «Живой символ: изучение внутреннего смысла Божественной литургии». Главные докладчики: архимандрит Мелетий (Веббер), архимандрит Ириней (Стинберг), протоиерей Иосия Тренхам. Регистрация участников и более подробная информация об институте — на сайте www.sforthodoxinstitute.org.
    www.patriarchia.ru]]>     Церковь и общество Sat, 21 Jan 2012 21:10:00 +0400     Пророки всегда актуальны http://www.sfi.ru/statja/proroki-vsegda-aktualny/ Интервью с игуменом Арсением (Соколовым) о «Книге пророка Амоса: введение и комментарий» газета "Слово"]]> Церковь и общество Sat, 21 Jan 2012 11:37:00 +0400 Канонизация: Споры не должны приводить к расколам http://www.sfi.ru/statja/kanonizacija-spory-ne-dolzhny-privodit-k-raskolam/ Интервью с членом Синодальной комиссии по канонизации святых, профессором Санкт-Петербургской духовной академии протоиереем Георгием Митрофановым За последнее десятилетие Русская Церковь канонизировала в несколько десятков раз больше святых, чем за три предыдущих столетия. Многие из этих канонизаций вызвали недоумение, а то и бурные споры в среде верующих. "Споров не нужно бояться" – считает член Синодальной комиссии по канонизации святых, профессор Санкт-Петербургской духовной академии, кандидат философских наук и магистр богословия протоиерей Георгий Митрофанов.

    Можно ли сомневаться в святости?

    – Некоторые канонизации, которые совершились в последние 10-15 лет, вызывали бурные споры: царская семья, Матрона Московская, митр. Иосиф Петровых. Это связано с нашим сложным временем или и в древней Церкви такое бывало?

    – Споры как до канонизации святого, так и после нас не должны смущать, это естественное явление; главное, чтобы эти споры не приводили к расколам и вражде. В древней Церкви не существовало такой отработанной процедуры прославления, как сегодня. Почитание носило более харизматический, я бы сказал, стихийный характер, так были канонизированы практически все древние христианские мученики, но споры были и тогда, вспомнить хотя бы донатистский раскол, вспыхнувший по окончании последней волны гонений на христиан: тогда не могли договориться не только о давно умерших подвижниках, но и о выживших современниках – кого из них считать исповедником или мучеником, а кого нет. Может ли Церковь принять неверное решение относительно чьей-либо канонизации? Да, может. Подчас Соборы, которые созывались по критериям Соборов Вселенских, принимали догматически ложные решения, и только впоследствии их объявляли еретическими (например, знаменитый Эфесский (монофизитский) собор 449 года, названный потомками "разбойничьим". Его решения были пересмотрены на Халкидонском соборе в 451 году). Тем более нас не должно смущать то, что и при канонизации святых могут допускаться определенного рода ошибки. В Католической Церкви есть даже процедура деканонизации. У нас такой практики нет, хотя что-то подобное и произошло в свое время с Анной Кашинской (ее деканонизовали, а потом опять канонизовали). Но, безусловно, надо иметь в виду, что кто-то в наших святцах, как это выяснится на Страшном суде, святым не является. И наоборот, может так случиться, что те, кто при жизни друг друга не то что за святого, за христианина-то не считали, окажутся вместе канонизованы. Канонизация нужна не святым, которые и так святы, а нам, членам земной Церкви. Канонизацией Церковь указывает нам пример достойной христианской жизни, подтверждает для нас факт святости того или иного подвижника. Заметьте, Церковь никогда не претендовала на то, чтобы канонизовать "всех святых"; имена многих святых просто неизвестны. В то же время число праведников, канонизированных Церковью, очень велико, так что не все христиане могут в одинаковой степени его вместить. Я вот не могу вместить почитание Матроны Московской. Но у меня нет сомнений в святости последнего царя, Николая II. Оценивая критически его деятельность как императора, я, будучи отцом двоих детей (а он был отцом пятерых!), не могу представить себе, как он мог сохранять такое твердое и одновременно незлобивое состояние души в заключении, когда стало ясно, что все они погибнут. Его поведение в этот момент, эта сторона его личности вызывает мое глубочайшее почитание. Царскую семью мы прославили именно как страстотерпцев: основанием для этой канонизации стала безвинная смерть, принятая Николаем II с христианским смирением, а не политическая деятельность, которая была довольно противоречива. К слову, и это осторожное решение многих не устроило, потому что кто-то не хотел этой канонизации вовсе, а кто-то требовал канонизации государя как великомученика, "ритуально от жидов умученного".

    "Адвокаты дьявола"

    – Можно ли быть чадом Церкви, но при этом не почитать некоторых ее святых? Например, принципиально быть не согласным с канонизацией, которая уже произошла?

    – Сомневающихся чад Церкви никто не заставляет заказывать молебны неблизким им святым.

    – Но ведь если я прихожу в храм и на утрене слушаю канон, я же не могу выйти из храма: "Знаете, сегодня читают канон, с которым я внутренне не согласен, я не могу молиться".

    – Я думаю, что прежде всего в этот момент нужно помнить, что главным каноном у нас является канон Евхаристический. И если Евхаристический канон вас не смущает, нужно пребывать в этой Церкви, учитывая, что большая часть канонов и тропарей, которые в церкви поют за богослужением, посвящена тем святым, о жизни которых вы вообще ничего не знаете. Безусловно, и у меня есть и более почитаемые, более мне созвучные святые, и есть менее понятные. Канонизация святого побуждает всех нас еще раз пристальнее вглядеться как в жизнь святого, которого прославили, так и в свою собственную. Она побуждает не к тому, чтобы иметь у себя перечень святых, к которым, как к врачам-специалистам в поликлинике, можно обращаться по разным поводам, а к внутреннему развитию.

    – Каковы сегодня критерии для канонизации?

    – Перед канонизацией 2000 года были предложены следующие критерии: догматический – верность православной истине; нравственный – праведная, благочестивая жизнь; сакральный – чудотворения. Нетление мощей никогда не являлось необходимым условием для прославления. Большое значение имеет народное почитание. Наличие или отсутствие мощей не имеет никакого значения, точно так же как их тление или нетление. Особое внимание уделяется выяснению обстоятельств жизни человека, а не только смерти. При этом праведность жизни не означает безгрешности, у каждого святого могли быть свои падения, покаяние и победы.

    – У католиков есть процедура сбора "негатива", который может воспрепятствовать канонизации на кандидата для причисления к лику святых. В Православной Церкви есть какие-то аналоги?

    – У нас обычно кто-то из членов комиссии представляет материал с позиции положительной, а кто-то, вступая с ним в дискуссию, предлагает контраргументы, но должности "адвоката дьявола" у нас нет. Это неофициальное распределение ролей, просто есть более жесткий и менее жесткий подход к данной проблематике.

    Народ и святые

    – Одним из критериев для канонизации является народное почитание. Большинство канонизированных святых в наши дни – новомученики. С одной стороны, они прославлены Церковью, им составляются службы, про них пишут книжки, но общенародного почитания новомучеников пока не сложилось. В Москве есть Бутовский полигон, но туда мало кто ездит, кроме совсем небольшого церковного актива. Даже постоянные прихожане большинства московских храмов чаще всего на Бутовском полигоне ни разу в жизни не бывали.

    – Конечно, одним из главных оснований для причисления того или иного умершего христианина к лику святых является наличие народного почитания его как подвижника. Но то, что пережила наша страна в ХХ веке, требует безусловной корректировки этого правила: не просто народное почитание, а церковно-народное, ибо мы должны констатировать, что основная часть нашего народа невоцерковлена, и, даже если многие из наших современников и крещены, они, как правило, не являются людьми церковными и почитать могут подчас самых странных личностей: от экстрасенсов и колдунов до сомнительных государственных деятелей вроде Ивана Грозного. Именно поэтому, оказавшись перед необходимостью готовить канонизацию новомучеников, наша Синодальная комиссия приняла решение в этом конкретном случае не рассматривать народное почитание как важнейший критерий. Впрочем, исторически канонизация мученика и не требует наличия широкого народного почитания или даже чудотворения – достаточно установления факта мученической смерти за Христа и наличия праведной жизни у этого человека. Но и с церковно-народным почитанием у нас не все просто, точнее с церковными людьми. В советское время к вере многие приходили, сформировавшись уже в условиях тотального давления на сознание богоборческого государства. А уровень воцерковленности тех немногих, кто оставался верен Церкви, был очень различен. Но даже среди воцерковленных людей сведения о христианах, которые жили совсем недавно и приняли мученическую смерть, практически отсутствовали. Мы хорошо знаем по опыту, в том числе и нецерковных семей, что взрослые старались не обременять сознание своих детей памятью о тех родственниках, которые подвергались гонениям, репрессиям, у которых было "неправильное" происхождение, и уж тем более если речь шла о репрессированных священнослужителях. Канонизация новомучеников происходила по инициативе местных архиереев, которые обладали информацией о новомучениках в своих епархиях. Наиболее целесообразной нами была признана схема, когда мы сначала канонизировали мученика как местночтимого святого (в рамках одной епархии) – для этого было достаточно благословения патриарха, а уже после происходила общецерковная канонизация, святой становился членом Собора общецерковно почитаемых святых. Канонизацией новомучеников Церковь стремилась привнести в церковно-историческое сознание сведения о мученическом подвиге христиан в богоборческое время, в богоборческом государстве. Мы старались составлять обстоятельные, документально подтвержденные жития. Многие из них не обладают агиографическими или литературными достоинствами, а скорее напоминают биографические справки, подкрепленные архивными документами. Но так было и во времена первых гонений на христиан, когда жития мучеников были кратки, как протоколы, но и не имели недостоверных, полуфантастических подробностей.

    – Почему привнести память о новомучениках в народное сознание пока не удалось?

    – Многим нашим современным православным христианам, пришедшим в Церковь из советской действительности и привнесшим в церковную жизнь привычный советский конформизм, который они в церковном варианте называют смирением и послушанием, привнесшим обезличенность советским коллективизмом, который у них называться соборностью, – вот этим людям новомученики, действительно, чужды. Мученики, жившие в условиях колоссальной несвободы, в которых тогда находилась наша страна, утверждали принципы свободы. Они рассматривали Церковь не как систему, основанную на административном иерархическом управлении, а прежде всего как союз свободных, объединенных любовью ко Христу людей. Новомученики предполагают преодоление самого себя, поднятие над самим собой, отвержение самого себя – и, самое главное, умение брать на себя ответственность в жизни при разных обстоятельствах. Поэтому эта духовная отчужденность опыта новомучеников, опыта жизни большинства наших современных православных христиан не востребована. Подобного рода праведники не всем нужны. Они являются живым вызовом во многом еще советскому, лишь в атрибутивном отношении оправославившемуся менталитету. Из-за того, что среди наших, я бы сказал, не воцерковленных, а оцерковленных и околоцерковных современных православных христиан людей подлинно церковных не так уж много, мученики оказываются непонимаемыми. Люди, которые бросали вызов советской системе, люди, которые жили в этом царстве земного Левиафана, ощущая себя в Царстве Небесном, в Царстве Христовом, оказываются какими-то возмутителями того душевного спокойствия, а на самом деле душевной спячки, которую хотят сохранить многие новообращенные, то ли оцерковленные, то ли прицерковленные современные христиане. У нас больше почитаются святые, к которым можно обращаться в насущных ситуациях: попросить здоровья, благосостояния, устроения семейной жизни. А новомученики, как правило, ассоциируются со скорбью, страданиями, от которых и так все устали. Эти святые не вызывают особого энтузиазма у людей, желающих в Церкви найти успокоение для своих мыслей, для своей совести, своей души.

    Канонизация покаявшегося предателя

    – Каким образом можно отделить тех людей, которые в эпоху советских гонений пострадали за собственные политические взгляды, от тех, кто пострадал за Церковь? Ведь все священномученики проходили по политическим статьям, но среди них были и те, кто публично заявлял о себе как о противнике советской власти и подвергался гонениям вследствие этого.

    – По политическим статьям проходили не все, но очень многие. Здесь главным оказывается критерий нравственный. Ведь можно предать Христа, и не хуля Его Имя непосредственно... Да следователи почти никогда этого и не требовали. Христа можно было предать, предав своего ближнего, – это и есть тот самый религиозный критерий. Власти старались максимально сломить человека, заставив его давать под жесточайшими пытками показания на других людей. Он должен был признать подчас совершенно фантасмагорические обвинения, назвать людей, которые также оказывались "виновными" вместе с ним в том, в чем его обвиняло государство. Если человек выдержал пытки и не оболгал ни себя, ни своих ближних – то это, конечно, "смерть за други своя" и одновременно, безусловно, смерть за Христа. Кроме того, я думаю, что в каких-то случаях объявление себя противником советской власти могло иметь чисто религиозную мотивацию. Если речь идет о людях, верующих во Христа, если речь идет о священнослужителях или активных мирянах, мы понимаем, что какие бы обвинения ни возводили на них, эти обвинения все равно были связаны с их церковной деятельностью. – А почему такие критерии, как показания на другого человека, столь важны, ведь человек может сломаться, дать показания, а потом раскаяться и принять смерть, что могло быть таким же свидетельством стойкости. – Ну что ж, в таких случаях этих людей нужно оставлять на произволение Божие, потому что мы здесь уже не в силах разобраться. Да, гонителем христиан когда-то был апостол Павел, и он одобрял убиение христиан. Господь его потом прославил, как мы знаем. Но что касается нашей деятельности по прославлению новомучеников, в Комиссии все-таки решили, что последующее покаяние человека еще не означает необходимости его канонизации. Впрочем, мы канонизируем тех, кто побывал в обновленчестве, но, покаявшись, вернулся в Православную Церковь и погиб, не обременив свою совесть предательством других людей или сотрудничеством с богоборческими властями. Но покаяние в грехах, связанных с доносительством на этого человека, которое тем более привело к репрессиям этого человека, это препятствие для канонизации, потому что не может служить примером для христианина.

    Святые сергианцы и антисергианцы

    – Сейчас канонизированы новомученики, как признававшие, так и не признававшие митрополита Сергия (Страгородского). Учитывается при канонизации "юрисдикционный" критерий?

    – Мы очень четко определили круг людей, которые не могут быть канонизованы в силу их юрисдикционной принадлежности. Это люди, скончавшиеся в обновленчестве, в григорианском расколе и в некоторых других расколах, которые были на Украине. Что касается так называемой правой оппозиции митрополиту Сергию, то мы сознательно избегали слова "раскольники". Они для нас не раскольники. Схематично не поминавших митрополита Сергия иерархов можно разделить на три категории. Первая – те, кто, подобно митрополиту Агафангелу (Преображенскому), признавая формальное руководство митрополита Сергия, оставляли за собою право не исполнять те его приказания, которые противоречили совести. Второе направление, которое было доминирующим, связано с позицией митрополита Кирилла (Смирнова), который считал митрополита Сергия узурпатором церковной власти, безосновательно поставившего себя в качестве предстоятеля, создавшего без всяких на то оснований Синод и взявшего на себя право подвергать прещению несогласных с ним архиереев. При этом митрополит Кирилл разрывал с ним как каноническое, так и евхаристическое общение, подчеркивая, что у него нет другого пути указать митрополиту Сергию на его неправоту. Но митрополит Кирилл никогда не ставил под вопрос ни благодатность таинств, совершаемых митрополитом Сергием, ни благодатность его духовенства. Кроме того, он никогда не ставил под сомнение богословские взгляды будущего патриарха, не считал его еретиком и благословлял своих духовных чад, пребывающих, скажем, в городах и весях, где не было "непоминающих" храмов, окормляться в "сергианских" храмах. Митрополит Кирилл подчеркивал, что и сам готов принять последнее разрешение от сергианского священника, если рядом не окажется другого. Вот это была самая взвешенная и четкая позиция, на мой взгляд. Третье течение в церковной оппозиции ассоциируется с митрополитом Ленинградским Иосифом (Петровых). Оно состояло из людей, которые считали, что уже своею деятельностью митрополит Сергий проявил себя как еретик и выступает как разрушитель церковного вероучения. Последователи митрополита Иосифа делали вывод о том, что духовенство митрополита Сергия безблагодатно, с чем, конечно, нельзя согласиться. При этом надо отметить, что митрополит Сергий, будучи всего лишь одним из архиереев Русской Православной Церкви, налагал церковное прещение на несогласных с ним архиереев, в том числе и на патриарших местоблюстителей, чего не делали его оппоненты. Более того, сторонников митрополита Иосифа он даже запрещал отпевать. Конечно, эти действия не могут быть признаны каноничными. Все эти три категории имеют прославленных Русской Церковью новомучеников. Когда мы проводили канонизацию "непоминающих", в том числе тех, которые находились под прещением митрополита Сергия, мы эти прещения с них не снимали, потому что они были вменены "яко не бывшие", потому что митрополит Сергий не имел канонических прав накладывать какие-либо прещения. Прославлены и некоторые сторонники митрополита Иосифа Петровых, то есть люди, занимавшие позицию, тождественную его позиции, – это, например, епископы Виктор (Островин), Серафим (Звездинский). Что касается ленинградских иосифлян, прославлен протоиерей Викторин Добронравов, один из главных идеологов данного движения. Сейчас подготовлены материалы на канонизацию епископа Сергия (Дружинина).

    – Если сотрудничество со следствием в тюрьме, лагере оказывается непреодолимым препятствием для канонизации святого, то в сергианской иерархии практически все, пусть и невольно, сотрудничали с богоборческим режимом. И это не рассматривается как препятствие для канонизации?

    – В таком случае надо определить, что входит в понятие сотрудничества: в условиях тоталитарного государства невозможно было избежать пересечений и контактов со советскими спецслужбами. Вот почему чрезвычайно важно установить, что происходило в контексте этих контактов, установить, например, давал ли человек информацию, касавшуюся других иерархов, какого рода была эта информация и т. д. Поэтому содержание тех же самых показаний на следствии, а уж тем более агентурных донесений представляется очень важным. Но то, подчинялся ли священник митрополиту Сергию или нет, само по себе не является ни препятствием, ни поводом для канонизации. Для канонизации важнее всего личность конкретного христианина. Если мы возьмем таких двух известных сергиан, как митрополит Тверской Серафим (Александров), погибший в 1937 году, но с начала 1920-х годов как секретный агент сотрудничавший с советскими спецслужбами, и, скажем, митрополит Одесский Анатолий (Гресюк), который пережил все пытки, не осквернив себя отступничеством, сотрудничеством, наговором, то, конечно, мы увидим, что перед нами люди совершенно разного качества! И то, что оба они подчинялись митрополиту Сергию, никак не повлияло на решение комиссии о прославлении священномученика Анатолия (Гресюка) и не нашедшей причин для канонизации митрополита Серафима (Александрова).

    – Следственные дела новомучеников хранятся в архивах КГБ. Правда ли, что эти архивы, которые когда-то были открыли для Церкви, сейчас опять недоступны для церковных историков?

    – Доступ к материалам 1930-х годов затруднен, а материалы последующих годов, прежде всего 1950-х и 1960-х, действительно закрыты. Очень трудно получить полное следственное дело, потому что выдают его подчас только родственникам, а дела оперативной разработки (которые заводятся на преступника до его поимки) не выдаются вообще. Это, конечно, представляет большую сложность для нашей работы. Удалось скопировать все дела, связанные с гонениями на Церковь в Московской епархии, но это единственный прецедент, когда на уровне регионального архива возможно получить полную информацию. Но в целом по стране у нас сейчас говорят: "Нужно усиливать секретность". Я уж не знаю, что хотят скрыть органы: или то, что они такие могучие, или то, что они такие бессильные. Но при этом от нас скрывают нашу недавнюю историю, без знания которой мы будем пребывать страной нераскаянных каинов. ФСБ, конечно вправе ничего не объяснять и объяснениями себя особенно не затрудняет. Разговоры о том, что, дескать, у тех, кто осуществлял работу в советских спецслужбах, сейчас остались родственники и тиражирование информации об их преступлениях будет на них отражаться, мне кажутся отговоркой. www.nsad.ru  ]]>     История церкви Церковь и общество Thu, 19 Jan 2012 20:57:00 +0400     Интервью с профессором Санкт-Петербургской духовной академии Михаилом Витальевичем Шкаровским http://www.sfi.ru/statja/intervju-s-professorom-sankt-peterburgskoi-dukhovnoi-akademii-mikhailom-vitalevichem-shkarovskim/ В интервью затрагиваются проблемы современной церковно-исторической науки, а также делается небольшой экскурс в церковную историю XX века Пономарева М.: Михаил Витальевич, вы известны как историк, который осуществляет различные проекты. Над чем вы сейчас работаете?

    Шкаровский М.В.: Как обычно, у меня несколько проектов. Так уж сложилось, что я пишу три-четыре, иногда и больше книг. А этот и ближайший годы – юбилейные для многих храмов Санкт-Петербурга и для монастырей, в частности, только что завершился большой юбилей 200-летия Казанского кафедрального собора. Я был научным руководителем конференции и сейчас составляю сборник материалов по истории собора, в том числе там будет и несколько моих статей. Также в ближайшее время, в 2013 году, будет праздноваться 300-летие Александро-Невской лавры, и я сейчас завершаю работу над большим двухтомником. Каждый из томов будет объемом по 1000 страниц и будет посвящен истории Александро-Невской лавры в XX веке. Кроме этого, в лаврском издательстве выйдет еще несколько моих книг, например, о шефстве Александро-Невской лавры над храмом святого князя Александра Невского в Бизерте в Тунисе, куда из Крыма ушел последний русский флот под Андреевским флагом и где в дальнейшем в течение нескольких десятилетий русская церковная жизнь была очень активной. Таким образом, эта книга будет посвящена истории русских храмов, русских общин в Тунисе, и сейчас работа над ней также завершается; надеюсь, что она выйдет уже в следующем году.
    Кроме этого, я готовлю еще одну книгу – «Жизнеописание и духовные стихи одного из последних духовников Александро-Невской лавры архимандрита Сергия Белякова» – он был новомучеником, погиб в 1930-е годы. Также я продолжаю изучение истории Православных Церквей в годы Второй мировой войны – уже не только Русской Православной Церкви, но прежде всего и других Церквей. В частности, я изучаю период немецкой оккупации на Балканах, и сейчас я подготовил новую монографию на эту тему. Надеюсь, что в следующем году она выйдет, там уже будет отражена история Болгарской Православной Церкви, Сербской Православной Церкви, частично Румынской и Элладской Православных Церквей в годы Второй мировой войны, будут развиты и некоторые другие сюжеты в рамках этих же исследований.     Сейчас я также готовлю большую работу об отношении Православной Церкви к холокосту. Значительная часть этой работы недавно была опубликована на портале Богослов.Ru, но я надеюсь продолжать исследование и в конце концов через несколько лет завершить уже монографию на эту тему. Поскольку я являюсь сотрудником архива, я продолжаю публикаторскую и научную деятельность. В данный момент я вместе с соавтором – заведующим научным отделом нашего архива – готовлю сборник документов по истории Санкт-Петербургской епархии после окончания Великой отечественной войны, с 1945 по 1991 год. Еще один сборник по нашим церковным документам, который уже почти завершен, касается истории двух кладбищ Санкт-Петербурга: Митрофаньевского и Голумовского, православного и старообрядческого. Там много интересных документов – дело в том, что сейчас встает вопрос о сохранности этих кладбищ, часть из них планируется застроить жилыми домами. Публикация этих сборников очень важна, это поможет сохранить память об этих кладбищах и о тех храмах, которые там были: три храма – на православном кладбище и два – на старообрядческом. Они были снесены в советское время, но сейчас существует возможность их восстановления. И это только часть моих проектов.

    Пономарева М.: Михаил Витальевич, вы сказали, что вы проводите исследования не только по истории Русской Православной Церкви, но и иных Православных Церквей. Как вы считаете, что качественно отличает путь Русской Церкви от исторического пути других Поместных Церквей?

    Шкаровский М.В.: Каждая из Православных Церквей имеет свои особенности. Если брать Церковь Балкан, следует отметить, что она несколько столетий была под османским игом. И поскольку эти страны раньше входили в состав Османской империи, собственно до второй половины XIX века, а некоторые даже до начала XX, это наложило очень сильный отпечаток на их традиции и на самые разнообразные стороны жизни. Я сейчас не буду на этом останавливаться, но и в XX веке пути их развития сильно отличались от развития Русской Православной Церкви, ведь в советский период она подвергалась жестоким гонениям в течение нескольких десятилетий. Целый сонм новомучеников появился во многих Поместных Православных Церквах, но ни в одной не было столько репрессированных, расстрелянных, пострадавших за веру, как в РПЦ. Тем не менее, были Церкви, которые тоже подвергались ожесточенным гонениям, и в большей степени, пожалуй, Албанская Православная Церковь, которая была полностью запрещена в 1960-е годы. Из-за немногочисленности ее паствы трагический опыт этой Церкви, хоть и не столь длительный, вполне можно сопоставить с пережитым РПЦ. Были Церкви, которые пострадали в период немецкой оккупации так же, как Русская и Элладская Православная Церковь: им пришлось пережить репрессии со стороны немецких оккупантов, в то время как правительство стран, где находились эти Церкви, сотрудничало с нацистской Германией, например в Болгарии, Румынии.
    Интересна тема отношения Церквей с русской церковной эмиграцией. Некоторые ее представители имели большой опыт взаимодействия и плодотворного сотрудничества с Поместной Церковью, прежде всего в Югославии, Болгарии. Там русская церковная эмиграция не просто поселилась, но и внесла чрезвычайно большой вклад в развитие богословской науки, в возрождение монашества (как, например, это было в Югославии), в развитие приходской жизни и, таким образом, в сближение традиции русской и, скажем, болгарской, сербской. В этих странах взаимодействие с русской церковной эмиграцией в 20-е – 30-е годы было интенсивным. Однако в то же время в Румынии и в Греции, например, этого не произошло, потому что эти страны отказались принять в значительном масштабе русскую церковную эмиграцию. Особенно негативным было отношение к представителям русской эмиграции в Румынии, поэтому имели место конфликты. Поскольку Молдавия была аннексирована, в Румынии даже возникла целая сеть русских тайных общин, и на них были серьезные гонения, поскольку их заставляли переходить с церковно-славянского богослужебного языка на румынский, а также с юлианского календаря на новоюлианский, и на этой почве были массовые репрессии против православного духовенства, которое не желало выполнять предъявляемые требования.
    Что я хочу сказать: пути у различных Поместных Церквей были достаточно разными, что потом, в 60-е годы, проявилось в различном отношении к экуменическому движению и к переходу на «новоюлианский» стиль. Церковно-славянский язык, например, в значительном масштабе сохранился только в Сербской Православной Церкви и так далее. Можно на эту тему говорить много…

    Пономарева М.: Как вы считаете, история Русской Церкви уже достаточно изучена в мире? Или по-прежнему имеются белые пятна?

    Шкаровский М.В.: Конечно, имеются, и довольно много. Связано это с тем, что настоящее научное изучение РПЦ началось только в 1990-е годы, и то ближе к концу 90-х годов. Собственно, только тогда появился первый хороший сборник документов, появились первые серьезные монографии, и за десять с небольшим лет, которые прошли с того времени, я считаю, сделаны еще только первые подступы к этой теме. Существует множество серьезных проблем для дальнейшего развития церковно-исторической науки, и одна из главных – это недоступность до сих пор массы архивных документов, причем даже в 90-е годы архивы были в большей степени доступны для исследований, чем сейчас. Это касается и президентского архива, и архива ФСБ, и некоторых государственных архивов, в частности, бывших партийных архивов, в которых вновь была закрыта часть фондов, доступных в 90-е годы. К сожалению, эта тенденция ограничения доступа исследователей, в том числе церковных, к архивным материалам продолжает развиваться, причем у нее есть новые неблагоприятные симптомы: как раз в это время идет судебный процесс в Архангельске над местным историком, заведующим кафедрой истории Поморского университета Михаилом Сапуном, который изучал материалы о репрессиях немцев, выселенных в Архангельскую область. Его обвинили в нарушении закона о сохранности личной тайны, который был принят в начале 2000-х годов и очень существенно ограничил доступ к материалам о подвергавшихся репрессиям. Но дело в том, что недоступна стала не только часть материалов о репрессиях, но и часть общих директивных документов партийных органов, органов госбезопасности в отношении церковной политики, причем это касается даже 1920-х годов. Назову только один сюжет – переговоры с митрополитом Сергием (Страгородским), тогда заместителем патриаршего местоблюстителя, перед его освобождением в 1927 году: на каких условиях он был освобожден, какую политику в связи с этим в дальнейшем был вынужден проводить – это в значительной степени остается неясным. Неисследованных сюжетов, ключевых для истории Православной Церкви XX века, к сожалению, еще довольно много. Другая проблема – это подготовка новой плеяды церковных историков. Еще в конце 90-х годов я с большим оптимизмом относился к этому процессу, думал, что в ближайшие годы появится достаточно много таких исследователей. Но, к сожалению, за прошедшие с этого времени почти 15 лет церковных историков появилось не так уж и много. И в этом плане духовным учебным заведениям, наверное, тоже многое предстоит сделать.
    Я сам преподаю в Санкт-Петербургской духовной академии на церковно-историческом отделении и вижу, что подавляющее большинство научных работ, которые пишут учащиеся, к сожалению, достаточно низкого уровня, и почти никто из них в дальнейшем не становится серьезным церковным историком.

    Пономарева М.: Скажите, каким, на ваш взгляд, является идеальный формат взаимодействия Церкви и государства в России?

    Шкаровский М.В.: Это в общем-то вопрос не ко мне, потому что прямого отношения к церковной истории он не имеет. Это скорее идеальная конструкция, и она должна наполняться конкретным содержанием для каждой исторической эпохи. Сейчас в России – свои особенности. Наверное, нет смысла мне на эту тему говорить. Это скорее вопрос для социологов или религиоведов, чем для историков.

    Пономарева М.: Тогда вопрос вам как историку: как известно, людям следует учиться у истории. Чему должна учиться наша Церковь? Каких ошибок прошлого, на ваш взгляд, нужно избежать?

    Шкаровский М.В.: Если брать историю РПЦ в XX веке, то, конечно, есть такие уроки, которые нужно учитывать. В частности, в начале XX века связь Церкви с государством была слишком сильной, это хорошо известно. Фактически, Православная Церковь представляла собой часть государственного механизма, ведомство по делам культов. Такая сильная связь и подчинение Церкви государству привели, с одной стороны, к серьезному внутрицерковному кризису, к отчуждению значительной части верующих от Церкви. С другой стороны, после резкого изменения социального строя это позволило новой власти обвинить Церковь в том, что она является орудием прежнего, свергнутого режима, и распространить свои репрессии на этот старый государственный механизм – на Церковь. Вот подобной – слишком тесной – связи и даже в какой-то степени подчинения Церкви государству в любом случае нужно избежать. Другой урок относится, пожалуй, к 1920–1930 годам: это, с одной стороны, время героического стояния многих тысяч верующих, десятков и сотен тысяч священнослужителей и мирян, за Церковь. Этот урок – подвиг новомучеников – обязательно нужно учитывать, пропагандировать его. До сих пор он очень мало не только изучен, но и введен в живую жизнь Церкви – у каждого прихода, исторического прихода, были свои новомученики, и люди, которые сейчас посещают данный храм, должны знать эти имена и духовный подвиг пострадавших за веру для того, чтобы быть готовыми в будущем, возможно, использовать что-то из этого опыта; во всяком случае память об этих людях должна жить дальше. С другой стороны, 20-е–30-е годы – это время церковных расколов и разделений, которых тоже нужно избегать в будущем. Для этого нужно изучать историю этих расколов и разделений, в некоем смысле полезных для Церкви и, к счастью, в основном изжитых, но все-таки не полностью. Расколы и разделения были как внутри страны, так и за границей; в частности, так называемая евлогианская ветвь РПЦ, Западноевропейский экзархат, до сих пор остается отделенной от единой Русской Церкви и находится сейчас в юрисдикции Константинопольской Патриархии. Много проблем также с русскими приходами в Америке, да и на территории России тоже есть проблемы, как и на бывшем постсоветском пространстве. Новая волна разделения произошла уже в 1990-е годы, и Церковь опять оказалась к ней не готова и не смогла ей что-либо противопоставить. Конечно, были и правильные решения, но также были и ошибки. Еще одна серьезная проблема: в течение советского периода Церковь отвыкла от широкой социальной работы, от миссионерской работы и другой подобной деятельности, так как была разрешена только богослужебная приходская деятельность. Когда в 90-е годы вновь появилась возможность деятельного участия Церкви в жизни общества, она оказалась в значительной степени не готова к этому. С этим были связаны и многие ошибки, совершенные в тот период. Также следует извлечь урок из неудачного опыта участия Русской Церкви в политической деятельности государства, что имело место быть в XX веке. Еще один урок – это опыт церковной демократизации. Особенно важным этапом в этом плане был Всероссийский Поместный Собор 1917–1918 гг., который не завершил свою работу, но потенциально очень много сделал для возможной демократизации и для развития соборного начала. К сожалению, этот опыт был в значительной степени утрачен и сейчас с большим трудом приживается. Мне кажется, в этом плане Русской Православной Церкви еще очень много предстоит сделать.

    Пономарева М.: Некоторые ваши работы посвящены истории миссии РПЦ. В чем заключались победы этой миссии, и что становилось причиной неудач?

    Шкаровский М.В.: В основном я изучал историю РПЦ в XX веке. Внутри страны в это время миссионерская деятельность имела чрезвычайно большие трудности. Массовая миссионерская деятельность была возможна только в какие-то очень короткие промежутки времени, в частности, в период Великой отечественной войны, прежде всего на оккупированной территории. Тут поле для миссионерской деятельности было достаточно широким, в принципе она увенчалась очень большим успехом. Это деятельность не только хорошо известной Псковской православной духовной миссии. В Белоруссии, на Украине и в других оккупированных районах было открыто около 10 тысяч православных церквей, и значительное число местного населения обратились к вере вновь. Но этот период был коротким. А вот что касается внешней миссионерской деятельности, то тут XX век в общем не имеет аналогов, потому что за границей оказалась целая плеяда выдающихся русских богословов, миссионеров, проповедников. Более двух тысяч священнослужителей выехало с первой волной эмиграции, свыше 40 архиереев, многие из них были выдающимися архипастырями. В результате продолжалась деятельность возникших до революции русских миссий, в частности Китайской, Корейской, Японской, Американской, Иерусалимской и Урмийской – на территории Персии (Ирана), но также возникали новые миссии в тех странах, где их никогда раньше не было, например, в Индии, и даже в некоторых европейских странах: в Словении, в Словакии. Русское духовенство, оказавшееся за границей, было по-своему элитарным. И если представители оного селились в православных странах, то они были более образованными, деятельными, креативными, чем местное православное духовенство, – поэтому русские церковнослужители внесли такой большой вклад в развитие Православных Церквей на Балканах. Если же им приходилось жить не в православных странах, а, скажем, в католических, то и там они занимались активной миссионерской деятельностью. Следует отметить, что в 20-е–30-е годы возникло несколько новых Православных Церквей, в создании которых приняли активное участие в ходе своей миссионерской работы русские священнослужители, а некоторые даже возглавляли их образование. В качестве примера можно привести Албанскую Православную Церковь, первоглаву которой – митрополита Виссариона (Джувани) – рукоположили два русских эмигрантских архиерея, один из которых – архиепископ Гермоген (Максимов) – даже рассматривался как возможный будущий глава новооснованной Церкви.
    Возникло в том числе и несколько неканонических Православных Церквей, в частности, Хорватская Православная Церковь, как раз во главе с тем же митрополитом Гермогеном (Максимовым). Около половины священнослужителей этой Церкви были русские эмигранты. В годы войны была основана Венгерская Православная Церковь, которую тоже возглавлял русский священнослужитель протопресвитер Михаил Попов. Затем возникла Чехословацкая Православная Церковь, при зарождении которой опять значительную роль сыграли русские эмигранты и т.д.     Во Франции русские священнослужители развернули очень активную богословскую и миссионерскую деятельность. Нечто подобное было в Великобритании. В общем-то список можно продолжать… Это был по-настоящему массовый рассвет миссионерской русской деятельности за границей, и изучение её тоже только начинается. Например, готовится многотомное издание по истории русской церковной эмиграции. Пока подготовлен только первый том, но он еще не вышел. Что касается изучения истории церковной эмиграции до 1917 года – это как бы предыстория будущего рассвета миссионерской деятельности за границей, – здесь еще тоже многое предстоит сделать. www.bogoslov.ru ]]>     Церковь и общество Thu, 19 Jan 2012 20:31:00 +0400     Синод Болгарской Православной Церкви передал Комиссии по рассекречиванию досье спецслужб данные иерархов http://www.sfi.ru/statja/sinod-bolgarskoi-pravoslavnoi-cerkvi-peredal-komissii-po-rassekrechivaniju-dose-specsluzhb-dannye-ierarkhov/ Таким образом, Болгарская Православная Церковь исполнила предписание принятого Болгарским правительством закона о люстрации Синод Болгарской Православной Церкви передал Комиссии по рассекречиванию досье спецслужб данные иерархов, занимающих руководящие должности, сообщает издание "Монитор". Таким образом, Болгарская Православная Церковь исполнила предписание принятого Болгарским правительством закона о люстрации (раскрытии агентурных сведений спецслужб коммунистической Болгарии). Получив запрос на передачу данных о своих иерархах, Синод Болгарской Православной Церкви первоначально ответил согласием, а потом изменил решение и отказался предоставлять сведения. В случае отказа от предоставления необходимых данных Комиссия по досье угрожала заставить Синод выплатить штраф в размере 30 тысяч левов (15 тысяч евро). Председатель Комиссии Е. Костадинов подтвердил в эфире Болгарского телевидения передачу досье и добавил, что скандальная ситуация, сложившаяся в последние дни вокруг раскрытия досье болгарских церковных иерархов, спровоцирована искусственно. Он подчеркнул, что Комиссия проверяет не только Болгарскую Православную Церковь, но и все религиозные организации, и пообещал, что в конце января 2012 г. будут опубликованы первые результаты проверки. Как сообщает болгарское издание "Монитор", на прошлой неделе бывший глава Комиссии по досье М. Андреев заявил, что Церковь, отказывается от передачи данных, потому что якобы более половины священнослужителей были агентами. Болгарский премьер Бойко Борисов заявил, что клирики вряд ли имеют чистую совесть, раз оказывают такой отпор проводимой акции. 29 декабря Болгарское информационное агентство "Фокус" опубликовало призыв Болгарского юридического сообщества к властям Болгарии отказаться от "противоконстуционных норм доступа и рассекречивания документов спецслужб" и проверки причастности к деятельности спецслужб служителей религиозных организаций. По мнению инициаторов призыва, отказ от люстрации религиозных организаций - это "политический шанс властям и оппозиции доказать, что есть непреходящие ценности, как Болгарская Православная Церковь, объединяющая национальные идею и интересы". www.sedmitza.ru]]> Церковь и общество Thu, 19 Jan 2012 19:54:00 +0400 Митрополит Амфилохий (Радович). Литургическая катехиза (Поучение) http://www.sfi.ru/statja/mitropolit-amfilokhii-radovich-liturgicheskaja-katekhiza-pouchenie/ Прежде чем перейти к самой теме, нужно вкратце объяснить, что значит слово катихиза и что под ним подразумевалось в древние времена. Слово kathc»sij (оглашение, огласить) изначально имело смысл какого-либо поучения или сообщения какой-то вести устным словом. На основе некоторых новозаветных мест складывается впечатление, что весь ветхозавет­ный закон в то время понимался как поучение, катихиза (ср. Рим 2:18). Точно так же мы име­ем в Новом Завете свидетельства о том, что под поучением христианами в то время подразуме­валось не просто поучение в некоторых истинах, но поучение пути Господню (Деян 18:25; Гал 6:6) – kathcoumšnoj t»n ÐdÒn Kur…on, или целокупной жизни Христовой (ср. Лк 1:4). Это зна­чит, что все содержание Нового Завета понято как поучение, катихиза. Из такого понимания развилось в первые века истории Церкви два рода катихизы: поучение для оглашенных, или поучение для тех, кто готовится к просвещению (крещению) и мистагогическая катихиза, или поучение для... Каковы, вкратце, главные особенности литур­гической катихизы?

    1. Литургическая катихиза церковно-соборна. Когда мы говорим: церковно-соборная, это то же самое, как если бы мы сказали: христообразно направленная и обоснованная кати­хиза. Почему? Потому что Богочеловек Христос на самом деле и есть эта соборная тайна Церк­ви. И как Литургия совершается в воспомина­ние Господа и Спаса нашего Иисуса Христа и проповедует Его смерть и воскресение доколе Он придет (1 Кор 11:24-26), становясь таким об­разом самим своим чином наисовершенной катихизой, так и литургически обоснованная и ли­тургией пронизанная катихиза – Его являет и Его свидетельствует, и через Него – Святую Троицу. Это катихиза сораспинания Христу и совоскресения со Христом. Это сораспинание относится в первую очередь к тому, кто ее со­вершает (священнику), но и к тому, кто ее слу­шает и принимает, выслушав. В этом именно и состоит ее соборность, этим она становится со­борным чином и актом, через который проис­ходит соборная встреча и вечное единение и просвещение душ. Только тот, кто подлинно принимает Его, Христов образ жизни как свой, подобно пророкам, апостолам и мученикам, только тот может стяжать Его ум и благоуха­ние, и произнести исполненное умом Христо­вым и благодатию Духа Святого осоленное слово. Катихиза церковно-соборна, ибо проистекает из векового соборного Предания, т.е. предания, которое несет в себе опыт не одного или двух поколений, но всех поколений Церкви. Соборна и потому, что обращается, как и Литургия, ко всем возрастам, от ребенка до старца, при­чем уважая достоинство каждого из них в от­дельности. Для нее уже маленький ребенок, если он крещен – полноправный член Церкви; с са­мого момента крещения он получает «право голоса» и все права. Таким образом Церковь дает человеку от самого рождения такое досто­инство, которого никто другой не в состоянии ему дать. И, как таковой, основное ее требова­ние и призыв: «сами себе и друг друга Христу Богу предадим». Будучи такой, литургическая катихиза не преподает сухо, «доцентски», не поставляет киригму [k»rugma=учение, проповедь. – Прим. перев], проповедь над и вне вечного во­площенного Логоса Божиего, т.е. над и вне Ли­тургии, точнее, Церкви, как богочеловеческого Тела Христова. Она только призывает, как апо­стол: приди и посмотри. Сколько бесконечного ува­жения скрывается в таком уважении свободы каждого, в таком ненавязчивом литургическом призыве и позиции – уважения ко всем и каж­дому! Она не притча, не абстрактное слово че­ловеческое о жизни, сколь бы гениально оно ни было, но призыв к общему участию в Жизни, к причащению вечной Жизнью и просвещению вечной Истиной. Будучи такой, она не соверша­ет насилия ни над чувствами, ни над ощущени­ями, ни над умом, ни над волей. Это справед­ливо для всего, что вырастает из Литургии; спра­ведливо, например, и для музыки, которая есть один из путей и способов литургической катехизации. Настоящая литургическая музыка ни­когда не смеет преобладать над св. Престолом, не смеет вытеснить, заменить или заглушить слово или тиранить слушающих. Как только она превращается в такую музыку, она становится антилитургической. Как таковая, она, правда, может удовлетворить эмоции, но главное в душе – ум – остается непреображенным и непросве­щенным, при чем и само чувство остается сле­пым, а о целостном воспитательном воздействии на человеческую личность не может быть и речи. Все литургическое только «стучит» в две­ри всех человеческих чувств и призывает их к свободному росту и возрастанию в меру полно­го возраста Христова. В контексте сказанного возникает вопрос: не в этом ли на самом деле причина того, что православное сознание и под­сознание, веками воспитывавшееся и воспитан­ное таким этосом литургического поучения, так трудно принимает школьное религиозное обуче­ние, возникшее из совсем иного этоса? Не сле­дует упускать из виду тот факт, что современ­ная европейско-американская школа, как и свойственное ей религиозное образование, раз­вилась и возникла из того, что мы могли бы на­звать неевхаристическим и нелитургическим римско-папистским учительством, переросшим во времена Ренессанса и Реформации в протес­тантское «доцентское» преподавание и обожест­вление человеческого слова о Боге, из чего на­конец развилось обожествление человеческого разума вообще, как абсолютного авторитета. Римское абсолютистское «учительство», которо­му приписан непогрешимый авторитет, и про­тестантский субъективизм с бумажным «телом» Священного писания как окончательным кри­терием всего, и со своим учением о нем, омра­чили собой и вытеснили соборное и животвор­ное Тело Богочеловека Христа и преградили пути свободного врастания в Него и общения и общности с Ним. Конечным результатом поуче­ния, основанного на таких принципах, не может больше быть соборное участие в Истине и дей­ствительное преображение и просвещение веч­ным нетварным Светом. В лучшем случае оно, будучи таким, может дать внешнее знание об Истине и рациональное рассматривание Света. Такого рода авторитет подставляет вместо исти­ны своих идолов и замутненные изображения Истины, мечтательно сфабрикованные в темной области человеческого подсознания, но соединенные с неугасимой и неуничижимой жаждой истины. Нелитургичность есть основной недо­статок катихизы, возникшей из таких принци­пов; ее главное свойство как таковой – навяз­чивость и односторонность. Она, как правило, упускает из виду, что человек – целостное су­щество, и как таковое по природе направлено на целостное воспитание и просвещение, т.е. че­ловек нуждается не только в получении знания об истине через посредника того или иного рода, но ему необходимо непосредственное соборное общение с Истиной и целостное пронизывание ею, навсегда. Современное ренессансное и постренессансное школьное дело и обучение в этом отношении шагнуло еще дальше и стало еще одностороннее. Основанное на человеческом разуме и чувственном опыте, оно со своими искусственными структурами, натуралистическо-односторонней направленностью и неадекват­ностью целостной Истине и целостности чело­веческой природы, превратилось в какую-то полуложную или ложную «литургию», которая также «приносится» и дается «за жизнь мира» и человеческое просвещение, при этом калеча саму эту жизнь и изгоняя из нее вечный Логос Божий как единый Путь, Истину и Жизнь. Будучи односторонним, оно дает знание о природе и ее законах и в известной мере помогает чело­веку временно устроить свою жизнь на земле и урегулировать свои отношения с другими людь­ми, но оно не способно раскрыть словесность (логосность, логистичность) всего существующего и даровать че­ловеку вечное просвещение. Оно вещает за жизнь мира то, что в действительности носит в своих недрах, само для себя, и приносит собой самим смерть, оно есть нечто, питающееся смертным словом и смертным знанием и про­свещающее смертным светом. Это значит: не­что, что у всего отнимает тот смысл, который ему открывает и дает Литургия – евхаристиче­ский смысл и богочеловеческую (словесную (логистическую)) Полноту. Поэтому то, что сегодня тревожит всякую разбуженную православную совесть, не есть только нехватка у нас религиозного обучения в обычном смысле слова. У нас веками его не было, но был народ, глубоко проникнутый Ли­тургией и ею просвещенный. То, что тревожит сегодня, это все меньшее число живых литур­гических общин, внутри городских и мест­ных мирских общин, которые несут свой тяж­кий крест и изнемогают под ним, становясь все менее евхаристическими, и через это все менее способными давать и даровать нам не только Бога, но через это и другого человека как веч­ного брата и собрата. Не случайно эти общины, основанные только на интересе и потреблении товаров даже официально начинают называть­ся «сомоуправляемые общества по интересам», т.е. общины, основанные в глубине своей на волчьем самолюбии; святая Любовь, которая не ищет своего, и которая есть сердце литургиче­ской общины, из них изгоняется, иногда даже с демонической ненавистью, и потихоньку гас­нет, а с ней и в человеке – вечный брат и со­брат. Каков же результат всего этого? – Триумф тленной плоти как вестник демонического вза­имопожирания и самоуничтожения. Весь тра­гизм таких общин и причины этого трагизма уже давно и прозорливо описал апостол Иаков: Откуда у вас вражды и распри? не отсюда ли, от вожделений ваших, воюющих в членах ваших? Желаете, и не имеете; убиваете и зави­дуете, и не можете достигнуть, препираетесь и враждуете, и не имеете, потому что не просите. Просите, и не получаете, потому что просите не на добро, а чтобы употребить для своих вожделений (Иак 4:1-4). В этом и состоит трагизм всей европейско-американской современной цивили­зации: в осознанной или неосознанной тенден­ции заменить причастие Телом и Кровью Гос­пода и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, да­рованных за жизнь мира, «причащением» мертвыми вещами и их похотливым потребле­нием. Именно поэтому и тревожит исчезнове­ние живых литургических общин из этого мира, переполненного выпущенными на свобо­ду эоловыми ветрами. И это сильно тревожит, но не «ради нас», потому что это «ради нас», которое иногда слышится, означает превраще­ние и самой Церкви в демонизированное «общество по интересам»; тревожит из-за судь­бы самого мира, в своем неистовстве отрицаю­щегося Жизни, присутствующей в нем через Церковь. 2. Литургическая катихиза молитвенно-по­каянна. Нет истинного и здравого слова о Боге, и еще менее – истинного знания о Нем, без по­каяния. Поэтому каждое слово Церкви, особен­но каждое ее литургически-богослужебное сло­во, пропитано с самого начала слезой покаяния и проникнуто покаянным духом и молитвой. Если такого духа не имеет в себе также и кати­хиза, она перестает быть словом, которое рож­дает и перерождает и которое истинно просве­щает и воспитывает. Только великие кающие­ся, т.е. люди, которые покаянием «купили», как говорит преподобный Иоанн Лествичник, «смирение» и им «очистили совесть и разум» [Лествица, Степень 5. О покаянии], осознали на­стоящую цену и силу слова, но и его разруши­тельную мощь, как и настоящую цену молча­ния. Стоя со священным трепетом перед святы­ней слова, которая никогда не была так поругана, как в наше время, преподобный Ле­ствичник даже считает, что «плачущим (каю­щимся) неприлично богословие». Ибо, говорит он, ссылаясь на пророка Давида, Как мне петь песнь Господню на земле чужой? (Пс 136:4), т.е. как я буду радостно свидетельствовать и го­ворить о Боге, будучи объят страстью? [Лестви­ца, Степень 5. О радостотворном плаче]. 3. Литургическая катихиза есть катихиза библейская. Богослужение, и особенно святая Литургия, есть ничто иное как Библия, перепе­тая в молитву. Для Литургии Библия – ее Кни­га, т.е. книга Церкви. Она сама по себе есть ее живое и плодотворное толкование, вдохновлен­ное тем же Духом, что и она. Через Литургию Библия перестает быть неким окаменелым сим­волом прошлого, через который Бог открылся Своим избранникам однажды навсегда в какие-то стародавние времена: на ней она становится живой и пережитой действительностью, которая каждый раз заново, через выход Евангелия на малом входе и его толкование, открывает и радостно свидетельствует вечно присутствующего Христа, силой Духа Святого, и наше единение с Ним и причащение Им. Только проникнутая такой дей­ствительностью катихиза становится истинной катихизой, а не просто дает бесплодное знание. Знать Священное Писание литургическим обра­зом значит истинно его познавать, и через это правильным образом его толковать. 4. Литургическая катихиза есть катихиза святоотечески-богословская. Святоотеческое богословие дошло до своей вершины в богослу­жебном и литургическом богомыслии. Оно есть самый здравый плод души боговидцев; прекрас­нейшее слово, которое зачалось и родилось в них от встречи с Богом, они превратили в мо­литву. Православное богословие (истины веры, догматика) и православная нравственность (этос, этика) находятся внутри богослужения в своем органическом контексте: они раскрываются там как святые таинства и святые добродетели жиз­ни, а не как абстрактные безжизненные объ­ективированные умственно-этические систе­мы. В таком и только в таком контексте и на­стоящая катихиза открывает истины веры и жизни. Открывает их и сообщает, не абстрак­тно рационалистическим образом, но всегда об­разом святоотеческим: в органической связан­ности с самой жизнью Церкви и с потребностя­ми мира каждой отдельной эпохи через общение с самим Источником всякой святой ис­тины и всякой святой добродетели и тайны. 5. Литургическая катихиза динамично-ак­тивна. Литургия и богослужение вообще не признают пассивных зрителей. Литургия – это дело Божие, но одновременно и дело всех со­бранных в литургическую общину, дело народа Божия, а не отдельного человека, кто бы он ни был. Она не «смотрится», в ней участвуют всем своим существом. То, что справедливо для Ли­тургии, справедливо и для всей жизни и дела­ния Церкви. Чтобы дело дошло до возобновле­ния этого активного участия всех членов в жиз­ни литургической общины, необходимо вернуть мирянам, народу Божию, то, что ему по есте­ству дела принадлежит: общее литургическое пение, чтение, народный язык. Но чтобы дело могло дойти до этого, необходимо вначале воз­обновить динамичную и всеохватывающую катихизу первых веков. Церковь просвещала и воспитывала каждым своим делом и святотаинственным чином, и всем тем, что ему предше­ствовало и последовало. Поэтому тот, кто удостаивался ее литургической общности, был живым чадом Божиим, а не пассивным мертво­рожденным младенцем, причисленным к цер­ковной общине неким магическим образом. Достаточно прочитать только катихизы св. Ки­рилла Иерусалимского, чтобы понять, с каким страхом и трепетом Церковь приступала ко всякой оглашенной душе, и сколько заботы прила­гала о том, чтобы не давать святыни псам. Свя­тое таинство не «обычай» и не магический об­ряд. Оно требует абсолютно свободных людей, которые с полной ответственностью и сознани­ем приступают к радикальной перемене своего образа мыслей и изменению образа жизни, как и ко всецелому преданию себя Христу Богу. Богу не нужны мертвецы. Он оставляет мертвым по­гребать мертвых (ср. Мф 8:22), пребывая в обществе малого стада живых, т.е. тех, кото­рые принимают Его жизнь как свою жизнь. Рождаем ли мы, современные священнослу­жители, таких детей через святые таинства и целокупный чин Церкви, мы, современные «икономы», домостроители тайн Божиих (ср. 1 Пет 4:10)? Если рождаем, почему тогда у нас пусты церкви? Не подойдут ли здесь эти скорб­ные слова святого владыки Николая: «пусты души, пусты и церкви»?! Разве с нами и в нас не тот же самый Бог, Который был с нашими отцами, и Его непобедимая сила, и разве этот мир не тот же самый мир, который во зле лежит, и тогда, и ныне? Несомненно, что ка­сается этого, все то же самое. Не те же – сила нашей веры и духовного труда и горения. Если бы можно было символически изобразить нашу современную катихизу, тогда для нее не на­шлось бы лучшего символа, чем тот способ, ко­торым мы крестим, не только детей, но и взрос­лых: с малым количеством воды совершаем чин, часто даже одежды с них не снимая. Это более или менее весь труд, который мы вкладываем для того, чтобы бедная душа была рождена во­дою и Духом, труд, который не в состоянии омыть даже скверну тела, не говоря уже о душе. Не удивительно, что у нас так много недокрещенных и мертворожденных. 6. Литургическая катихиза иконична. Бого­служение и как слово, и как икона, и как храм, и как движение священнослужителя, и как вос­поминание всего домостроительства спасения, и как Дары Божии – «предизображения» буду­щих благ – все образно, иконично, воспитыва­ет все чувства, и через иконы возводит душу, икону Божию, к Первообразу, делая ее христообразной и христоносной. Употребление изобра­жений в катихизе имеет очевидно онтологиче­скую и догматическую основу. Однако не каких угодно изображений: только та икона, которая отражает в себе, насколько это возможно, богочеловеческую тайну Литургии, т.е. тайну вопло­щенного Логоса Божьего, может быть употре­блена для обучения и написана в храме, в кото­ром собирается литургическая община верных. Ренессансное религиозное искусство калечит эту тайну, поэтому оно не может быть употреблено в катихизе – из-за уродования душ и умов. Зна­чит, следовательно, что метод очевидного обу­чения есть одно из основных свойств литургической катихизы; в этом заключается ее вечная современность. 7. Литургическая катихиза практично-тео­ретична. Литургия есть дело Божие, но и дело народа, она есть практика, но и богообщение и боговидение, созерцание Божией тайны («Видехом свет истинный, прияхом Духа Небеснаго»). Единственно такое понимание практики и тео­рии (созерцания тайны) есть основная предпо­сылка успеха катихизы и воспитания вообще. Мы часто забываем, когда восстаем против «теории», борясь за практику, что правильно по­нятая теория есть в действительности боговидение [qewr…a в святоотеческой традиции означает созерцание, и именно созерцание Бога. – Прим. перев.], без которого практика слепа и обречена навсегда остаться слепой. Теория, богосозерцание, есть высшее состояние, достижимое для че­ловеческого усовершенствования и богообщения, дарованное человеку. Если это слово со вре­менем вне церкви утратило свое первоначальное и неточное значение, мы в Церкви не смеем до­пускать разделения того, что по своей природе единосущно, т.е. не смеем отделять практику, которая есть возведение к теории, боговидению, от теории, коей практика проверяется и кото­рая есть ее вечное обеспечение и осмысленность. Литургическая катихиза, поучение, практич­но, потому что литургия, чье свойство она есть, практически привлекает собой и своим духом целого человека. Она есть сама по себе практи­ка, дело, и как таковая побуждает к делу и под­вигает на дело и на непрерывную динамичность во всех обстоятельствах жизни, во любое время и в любом месте. Связанный с теорией, этот ди­намизм ее направляет и осмысляет, а сама тео­рия воплощается в конкретную историческую жизнь. Она свидетельствуется как Истина и открывается как указатель пути и конечная цель жизни. Литургия вся основана на богообщении и вся направлена на еще более истинное причаще­ние Христом в невечернем Его Царстве. Именно этой своей направленностью она пронизывает динамизм практики, просвещает его и открыва­ет ему его логосность (логистичность), и показывает литургиче­ской катихизе, что литургическое образование вовлекает в себя целого человека, все его психо­физические силы и никогда не предает челове­ка, ни во времени, ни в вечности, тому, что мы могли бы назвать слепой практикой и бесплод­ной теорией, или, более того: демоническим ди­намизмом и активизмом и ложной истиной. 8. И в конце подчеркнем, что литургическая катихиза – катихиза постояннообразующая. А это значит, что она касается всех возрастов и применяется во все моменты жизни человека. Литургическое воспоминание Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и через это воспоми­нание – осуществление Его присутствия все бли­же и глубже в нас, совершается непрерывно и не может иметь конца и завершения. Потому что чем ближе Он нам, тем и потребность в Нем больше, а Его тайна все неисчерпаемее и милее. Он неисчерпаем. Его тайна бездонна, а челове­ческая способность к усовершенствованию – безгранична, Им и Его даром. Основное желание литургического вечно об­новляемого чина: «Паки и паки Господу помо­лимся», снова и снова: «Ниспосли Духа Твоего Святаго на ны и на предлежащия Дары сия». Это зна­чит: Божиему дарованию нет конца, а человеку в его усовершенствовании и образовании нет от­дыха. Он есть по природе своей существо, кото­рое постоянно призывает Полноту, т.е. эпиклектическое существо; он постоянно призывает Полноту и стремится к Полноте и совершенству, ибо он есть существо, восприимчивое к Полно­те и божественному совершенству. Эта эпиклектичность основывается, с одной стороны, на че­ловеческом несовершенстве и устремлении его существа к совершенству, а с другой стороны, на неисчерпаемости тайны Божией и Божьего просвещения, о котором Литургия учит и в ко­торое старается ввести человека. В Церкви – все ученики, причем до конца жизни. Именно Литургия и ее дух и есть то, что нам лучше всего показывает и доказывает, что поистине в Церкви существует только один учи­тель: Господь Христос. Все остальные, учатся ли они или учат других, на деле только ученики, причем всю жизнь, до последнего издыхания. И снова вернемся к тому, о чем мы говорили, когда речь шла о церковно-соборном характере литургической катихизы: это учение не сухое «доцентское» преподавание, не абсолютистское манипулирование личностью человека через использование его несовершенства и подчинен­ности другим, соответственно направленности на других в разные фазы его жизни и возраста. Это общее и свободное врастание в Тайну, неизмен­но свободное возрастание и просвещение. Тот, кто учит других, имеет только назначение ми­стагога, т.е. вводителя в тайну, в которую он вводит по мере собственной введенности в нее: чтобы быть в состоянии вводить других, он не­престанно вводит самого себя. Он никогда не достаточно «учен», чтобы мог быть сам учите­лем. Успех его учительства зависит преимуще­ственно от развитости у него духа и жара уче­ничества. Поэтому отнюдь не случайно Литур­гия называется «мистагогией», т.е. введением в тайну, и не случайно самый совершенный вид катихизы – мистагогическая катихиза, т.е. по­учение, которое раскрывает, объясняет и толку­ет неизречимую Тайну – толкует тем, что соборно и непрестанно образует ею и вводит в нее, даруя ее, но не просто как рациональное зна­ние, а как все более близкое и целостное обще­ние с Полнотой жизни, Отцом, Сыном и Духом Святым, Троицей единосущной и животворя­щей.

    Вестник Германской Епархии, 2002, № 5.

    Правослана теологиjа. Београд, 1995.С. 223-235.

    ]]>     Миссия и катехизация Tue, 17 Jan 2012 19:49:00 +0400     Добрая рождественская традиция http://www.sfi.ru/statja/dobraja-rozhdestvenskaja-tradicija/ Студенты СФИ устроили Рождественский праздник в ГКБ № 20 Екатерина Пащенко,
    студентка I курса СФИ

    ]]>     Новости факультетов и кафедр Информационная служба СФИ Mon, 16 Jan 2012 18:55:00 +0400     СФИ объявляет очередной набор на очные и заочные курсы по Основам православной культуры на 2011/12 учебный год http://www.sfi.ru/statja/sfi-objavljaet-ocherednoi-nabor-na-ochnye-i-zaochnye-kursy-po-osnovam-pravoslavnoi-kultury-na-201112-uchebnyi-god/ Документы на заочное отделение принимаются до 15 января 2012 г. здесь.]]> Анонс Sun, 15 Jan 2012 17:48:00 +0400 Учреждено Управление делами Белорусской Православной Церкви http://www.sfi.ru/statja/uchrezhdeno-upravlenie-delami-belorusskoi-pravoslavnoi-cerkvi/ 12 января 2012 года состоялось очередное заседание Синода Белорусской Православной Церкви Перед началом заседания архиепископ Витебский и Оршанский Димитрий от лица членов Синода поздравил митрополита Филарета с праздником Рождества Христова и прошедшим днем тезоименитства и преподнес Патриаршему экзарху напрестольный крест.
    В ходе заседании был рассмотрен ряд церковно-общественных вопросов и произведены кадровые назначения.
    Постановлением Синода было учреждено Управление делами Белорусского экзархата Московского Патриархата (другое официальное наименование — Управление делами Белорусской Православной Церкви) на правах Синодального учреждения для оказания Патриаршему экзарху всея Беларуси помощи и содействия в управлении Белорусским экзархатом, а также в целях контроля за соблюдением епархиями Белорусской Православной Церкви и их каноническими подразделениями Устава Русской Православной Церкви, решений Поместных и Архиерейских Соборов Русской Православной Церкви, Священного Синода Русской Православной Церкви, Устава Белорусской Православной Церкви, решений Синода Белорусской Православной Церкви, Общецерковного суда и Церковного суда Белорусского экзархата.
    Управляющим делами Белорусского экзархата назначен архиепископ Новогрудский и Лидский Гурий, с освобождением от должности председателя Комиссии по канонизации святых Белорусской Православной Церкви.
    Председателем Комиссии по канонизации святых Белорусской Православной Церкви назначен епископ Туровский и Мозырский Стефан.
    Решением Синода БПЦ Канцелярия Белорусского экзархата была преобразована в Секретариат Управления делами Белорусского экзархата Московского Патриархата.
    Экспертная каноническо-правовая комиссия при Церковном суде Белорусского экзархата преобразована в Контрольную каноническо-правовую комиссию Управления делами Белорусского экзархата Московского Патриархата.
    www.patriarchia.ru]]>     Церковь и общество Sat, 14 Jan 2012 14:23:00 +0400     Издания, содержащие частные богословские мнения, смогут получить новый гриф Издательского Совета Русской Православной Церкви http://www.sfi.ru/statja/izdanija-soderzhashchie-chastnye-bogoslovskie-mnenija-smogut-poluchit-novyi-grif-izdatelskogo-soveta-russkoi-pravoslavnoi-cerkvi/ Этот гриф будет присваиваться изданиям, в которых не содержатся мнения и оценки, противоречащие православному вероучению или официальной позиции Русской Православной Церкви Этот гриф будет присваиваться изданиям, в которых не содержатся мнения и оценки, противоречащие православному вероучению или официальной позиции Русской Православной Церкви, но при этом, например, присутствуют частные, не лишенные элементов традиционности богословские мнения; дискуссионные суждения по важным церковным вопросам; частные научно-богословские интерпретации событий церковной и гражданской истории.
    Также этот гриф может быть присвоен: произведениям художественной литературы, которые ведут читателя к истинам христианской нравственности, но не несут в себе собственно религиозную тематику; изданиям, освещающим православные обычаи и обрядовые традиции; сборникам кулинарных рецептов для постов и праздников.
    Новый гриф будет использоваться наряду с грифами «По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси» и «Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви».
    www.patriarchia.ru]]>     Церковь и общество Sat, 14 Jan 2012 14:11:00 +0400     Служение священника Георгия Кочеткова в Новодевичьем монастыре http://www.sfi.ru/statja/sluzhenie-svjashchennika-georgija-kochetkova-v-novodevichem-monastyre/ Фото Fri, 13 Jan 2012 11:16:00 +0400 К истории отечественной Библии http://www.sfi.ru/statja/k-istorii-otechestvennoi-biblii/ Синодальный перевод остается наиболее употребительным русским переводом Библии О славянской Библии

    Наличие библейских книг на славянском языке при крещении Руси в 988 г. в значительной степени обеспечило успешность христианской миссии в нашем Отечестве. Новый христианский народ сразу обрел доступ к Откровенному источнику избранной им религии на близком, достаточно понятном языке. Молодая Церковь оказалась в выгодной ситуации, тогда как народы Западной Европы вплоть до Реформации могли пользоваться Библией только в переводе на латинский язык, давно недоступный для большинства паствы Западной Церкви. В этом отношении значение трудов свв. Кирилла и Мефодия по переводу Библии на славянский язык трудно переоценить. Первая полная славянская Библия на Руси появилась, однако, только в 1499 г. (до того времени библейские тексты были разрозненны и существовали в различного рода сборниках). По имени своего издателя, архиеп. Новгородского Геннадия (Гонзова), кодекс получил название Геннадиевской Библии. Это было рукописное издание, хотя на Западе книгопечатание бы ло уже достаточно распространено. Основу издания составили богослужебные, четьи, толковые списки, представлявшие переводы разного происхождения. Издателям не удалось найти славянские переводы многих ветхозаветных книг, так что пришлось делать их заново. Переводили с латинской Библии — Вульгаты. Обращение к Западной Библии, то есть отход от греческого текста Семидесяти Толковников, изначальной основы славянских переводов Ветхого Завета, объясняется отсутствием у сотрудников архиеп. Геннадия достаточных знаний греческого языка и соответствующих списков, а также активным участием в издании монаха доминиканца Вениамина. Состав и порядок расположения книг Ветхого Завета в издании соответствовал Вульгате; согласно с Вульгатой была проведена и разбивка текста всех книг сборника на главы. Латинская Библия, таким образом, стала одним из основных образцов издания, и в Геннадиевском кодексе осуществился своеобразный синтез западной и восточной библейских традиций. Геннадиевская Библия в значительной степени определила дальнейшую судьбу Библии в России, причем не только славянской, но и русской, — в целом закрепив состав сборника библейских книг и обусловив эклектизм практически всех последующих изданий. Первое печатное издание славянской Библии, Острожская Библия , было предпринято в 1580 – 1581 гг. князем К. К. Острожским в связи с его заботой о судьбах Православия в западнорусских землях (владения князя входили в состав Речи Посполитой). Образцом Острожскому изданию послужил список полученной из Москвы Геннадиевской Библии. Необходимоотдать должное издателям, установившим несоответствие обретенной ими рукописи греческому тексту Семидесяти ("разнствия и развращения библейских списков"). Предпринятые исправления, однако, были выборочными и крайне непоследо вательными. В порядке следования книг, делении текста на главы, составе отдельных книг сохранилась почти полная ориентация на Вульгату. Первая печатная Библия в Московской Руси (Московская Библия) появилась только в 1663 г. и получила у современников название "Первопечатной". Хотя в церковных кругах давно обсуждался вопрос о необходимости провести ревизию славянской Библии и согласовать ее текст с греческим, издана Московская Библия была как простая копия Острожской Библии, с немногими орфографическими исправлениями. Последовательное исправление славянской Библии по греческому тексту было осуществлено только в XVIII в. Указом Петра I от 14 ноября 1712 г. повелевалось "издать печатным тиснением Св. Библию на славянском языке; а прежде тиснения прочесть ту славянскую Библию и согласить во всем с греческою семидясити переводчиков Библиею". К поставленной задаче петровские справщики отнеслись довольно смело, кроме греческого текста учитывая Вульгату и еврейский, масоретский, текст как оригинал Ветхого Завета.Труд справщиков был окончен в 1723 г., и на следующий год последовало Высочайшее разрешение приступить к печатанию. Преждевременная кончина Петра I, однако, надолго остановила издание. В каждое последующее царствование возвращались к этому вопросу. Он ставился и при Екатерине I, и при Анне Иоанновне, но только в 1751 г., при Елизавете Петровне, долгожданноеиздание увидело свет, получив название Елизаветенской Библии. Насчитывается не менее шести комиссий, занимавшихся подготовкой этого издания. Каждая очередная комиссия начинала работу заново, вначале пытаясь освоить материал петровской справы, часто этим и ограничиваясь. На определенном этапе были обнаружены значительные расхождения текста петровских справщиков с греческим текстом. Справщиков обвинили в нарушении воли императора Петра Великого. Принципиальным представляется запрос, который был направлен Синоду председателем созванной в 1736 г. четвертой комиссии архим. Стефаном (Калиновским). Архим. Стефан просил разъяснить, каким именно греческим текстом следует пользоваться для исправления, поскольку "в разных кодексах и экземплярах немалые разности и несогласия находятся". Им впервые было обращено внимание на факт разночтений в самом греческом тексте — проблему, которая предшествующими справщиками, видимо, еще не вполне осознавалась. Окончательно был принят следующий принцип редактирования:при расхождении греческих источников предпочтение отдавали варианту, присутствовавшему в большинстве греческих текстов; исходный вариант Первопечатной не меняли при его подтверждении хотя бы одним греческим источником.Таким неоднозначным путем и достигалась главная цель издания — последовательное приведение славянского библейского текста в соответствие тексту греческому. Елизаветинская Библия 1751 г. подвела итог растянувшейся на два с половиной столетия издательской работы. Что же было достигнуто? За стремлением согласовать славянскую Библию с переводом Семидесяти очевидно усматривалась надежда обрести ясный библейский текст. Предполагалось, что именно таков текст греческий,незыблемый авторитет которого утверждался его употреблением в Древней Церкви. Вскрытые при подготовке Елизаветинского издания серьезные проблемы самого греческого текста поставили издателей, по сути, в тупиковую ситуацию. Ложной оказывалась сама исходная посылка осуществляемого редактирования. Последовательная правка по Септуагинте не устраняла темноту славянского текста, поскольку от темноты не был свободен и греческий текст. Собственно, Елизаветинское издание,как и предшествующие, осталось далеким от исполнения главного требования к любому библейскому переводу — быть ясным (по выразительным средствам языка) текстом Божественного Откровения. Общедоступной не была ни первая напечатанная Острожская Библия 1581 г., ни Первопечатная Московская 1663 г. Даже долгожданное издание 1751 г. не смогло решить проблему очевидной нехватки экземпляров Свящ. Писания. Их дефицит ощущался даже в системе духовного образования.Так, церковный историк XIX в. П. В. Знаменский отмечал: "Вместо славянской Библии в семинариях употреблялась более доступная, хотя тоже довольно редкая, латинская Вульгата; пользование ею было тем удобнее, что и лекции и оккупации [учебные занятия] по богословию были на латинском же языке. Славянская Библия была большой редкостью, почти недоступной для частных лиц и духовенства , слишком дорогой и для семинарской библиотеки даже после издания ее в 1751 г. Неудивительно, что изучения Свящ.Писания вовсе не было не только в семинариях, но даже и в академиях. Между духовенством о чтении Свящ. Писания и речи не было . Издание 1751 г., как известно, в первый раз только познакомило с Библией русскую публику, но число экземпляров, выпущенных в свет, было слишком не достаточно для удовлетворения потребностям не только народа, но и служителей Церкви, кроме того, каждый экземпляр стоил 5 р., большой тогда суммы денег". Ненормальность подобного положения устранялась крайне медленно, в чем удостоверяет сообщение Знаменского о ситуации с экземплярами Свящ. Писания в духовных учебных заведениях в 1818 г.: "...в богословском классе [высший класс] Казанской Академии ни у одного студента не было Библии, да и казенная имелась только одна". Это свидетельствует о том,что "техническую" проблему доступности славянской Библии тиражи второй половины XVIII — начала XIX вв. решить не смогли. Библия оставалась на периферии религиозной жизни вплоть до XIX столетия. От нее оказались дистанцированными и клир, и общество. И самое существенное — за длительными стараниями привести славянский текст в соответствие переводу Семидесяти была совершенно упущена проблема понимания самого славянского языка, который к XVIII в. уже окончательно утратил свою коммуникативную функцию. Совместно все эти факторы — наличие не проясненных Елизаветинским изданием темных мест в славянском тексте, недоступность языка, очевидный дефицит экземпляров при их значительной стоимости, отсутствие традиции домашнего чтения — фактически ограничивали употребление славянской Библии рамками богослужебного пользования.

    Перевод Библии под эгидой Российского Библейского общества

    Первые попытки русского перевода Свящ. Писания относятся еще к XVII в. В 1683 г. дьяк Посольского приказа Авраамий Фирсов перевел на русский язык Псалтирь с польской протестантской Библии 1663 г. Перевод Фирсова не был одобрен к изданию патриархом Иоакимом. На рубеже XVII и XVIII вв. Новый Завет на русский переводил в Лифляндии пастор Э. Глюк. Первый его перевод пропал в связи с событиями русско-шведской войны. Работа была продолжена Глюком в Москве по личному указанию Петра I. Однако и этот перевод был утерян после кончины пастора в 1705 г. В 1794 г. вышел труд архиеп. Мефодия (Смирнова) "К Римляном послание св. ап. Павла с истолкованием", где параллельно славянскому тексту была представлена русская версия послания. Он стал первым изданным русским переводом библейской книги. В самом на чале XIХ в. вопрос о русском переводе был поднят обер-прокурором Св. Синода А. А. Яковлевым (1802 –1803 гг.). Однако осуществить такой перевод удалось лишь с открытием в России Библейского Общества. Первое библейское общество было образовано в Великобритании в 1804 г. — "Британское и Иностранное Библейское Общество" (British and Foreign Bible Society). Главной целью Общество ставило осуществление переводов Библии на языки народов, к которым обращена христианская миссия, их издание и распространение по доступной цене. Возникнув в протестантской среде, Общество, тем не менее, с самого начала рассматривало собственную деятельность гораздо шире, как общехристианскую, и активно пропагандировало свои идеи. В критическом для судеб Российской империи 1812 г. в Санкт-Петербурге состоялась встреча эмиссара Общества пастора Дж. Патерсона с высокопоставленным и влиятельным государственным сановником князем А. Н. Голицыным. Она стала судьбоносной. Казалось бы, события 1812 г. не должны были способствовать отвлечению внимания государственных мужей от насущных военных забот на библейские проекты. Тем не менее, информация о Британском Библейском Обществе и его деятельности вызвала живой интерес у Государя. Во время Отечественной войны произошло личное "библейское обращение" Александра I. Чтение Библии (во французском переводе)с тало для него неизменным ежедневным занятием, основанием постоянных духовных раздумий и о судьбах России, и о предназначении своего царствования. Взгляды Общества казались привлекательными и в связи с общей концепцией просвещения народа как одного из предполагаемых Александром путей к широкому реформированию России. "Синхронность" появления Библейского Общества в России с определенными настроениями и ожиданиями Государя по существу была воспринята как ответ на них. Днем основания Библей ского Общества в России можно считать 6 декабря 1812 г. — в этот день император Александр I утвердил доклад кн. А. Н. Голицына о целесообразности открытия в столице империи Библейского Общества. "Правилами Общества" определялись следующие его задачи: "...способствование к приведению в России в большее употребление Библий <...> без всяких на оное примечаний и пояснений; <...> обитателям Российского государства доставлять Библии <...> на разных языках, за самые умеренные цены, а бедным без всякой платы; <...> доводить Библию до рук азиатских в России народов из магометан и язычников состоящих, каждому равномерно на его языке...". Декларировалась принципиальная внеконфессиональность Общества, его открытость для представителей всех вероисповеданий. На первом собрании Библейского Общества в Санкт Петербурге 11 января 1813 г. при сутствовали официальные лица всех основных христианских Церквей в России. Президентом Общества был избран кн. А. Н. Голицын. Членство Александра I изначально определило престижность Библейского Общества, поставило его в самый центр политической жизни России, проводимых Александром реформ. 4 сентября 1814 г. открытое в Санкт Петербурге Библейское Общество получило название Российского Библейского общества (РБО). С 1815 г. основываются его отделения в провинциях империи. Организуется переводческая и издательская работа. Свящ. Писание (начинали с Нового Завета) переводили на калмыцкий, бурятский, чувашский, марийский, удмуртский, татарский... За все время издательской деятельности Общества тиражи переводов библейских книг составили свыше 876 тыс. экземпляров на 29 языках, из них на 12 языках впервые. Практически сразу после своего образования Общество приняло участие и в распространении славянской Библии. Закупались издания, оставшиеся у Св. Синода от предыдущих тиражей, с целью последующей распродажи за минимальную плату или для бесплатной раздачи бедным. В 1814 г. было принято решение о печатании славянской Библии. Все финансирование осуществлялось только за счет добровольных пожертвований. Фактически в ведении РБО сосредоточилась вся работа по изданию Библии в пределах Российской империи. После успешного начала деятельности Библейского Общества не мог не встать вопрос о русском переводе Библии. Его идея давно "витала в воздухе". В связи же с активностью РБО складывалась парадоксальная ситуация: при очевидной недоступности Свящ. Писания для большинства православного населения Российское Библейское Общество, членами которого в большинстве состояли православные, от Императора и высших сановников государства до ведущих иерархов Церкви, занималось переводом, изданием и распространением Свящ. Писания прежде всего среди иностранных подданных и национальных меньшинств. Определяющей в решении вопроса о русском переводе Библии стала воля правящего монарха. В конце 1815 г. после триумфального возвращения в Россию Александра I ознакомили с обширной издательской деятельностью Общества. Тогда "по собственному движению сердца" он "изустно повелел президенту Российского Библейского общества предложить Святейшему Синоду искреннее и точное желание Его Величества доставить и россиянам способ читать Слово Божие на природном своем российском языке, яко вразумительнейшем для них славянского наречия, на коем книги Свящ. Писания у нас издаются". 28 февраля 1816 г. кн. А. Н. Голицын докладывал на Синоде волю Государя. В Высочайшем Волеизъявлении, в частности, подчеркивалось: "Его Императорское Величество, как внутренним Божественным достоинством Свящ. Писания, так и самыми опытами убеждаясь в том, сколь полезно чтение оного людям всякого звания, для преуспеяния в благочестии и благонравии, на коих зиждется истинное благо людей и народов; и по сему обращая внимание на действия Российского Библейского общества, с прискорбием усматривает, что многие из россиян, по свойству полученного ими воспитания, быв удалены от знания древнего словенского наречия, не без крайнего затруднения могут употреблять издаваемые для них на сем единственно наречии священные книги, так что некоторые в сем случае прибегают к пособию иностранных переводов, а большая часть и сего иметь не может <...>Его Императорское Величество находит <...> чтоб и для российского народа, под смотрением духовных лиц, сделано было переложение Нового Завета с древнего славянского на новое российское наречие, каковое преложение и может быть издано для желающих от Российского Библейского Общества вместе с древним славянским текстом <...> Само собой разумеется, что oцерковное употребление славянского текста долженствует остаться неприкосновенным". Св. Синод поручил организацию перевода Комиссии Духовных Училищ. Сам перевод осуществлялся учеными силами Духовных Академий. РБО взяло на себя его редактирование и издание.Так началась история русского перевода Библии. Легко угадываются "теневые" фигуры, стоящие за принятым Александром I решением — его близкий, доверенный друг кн. А. Н. Голицын и ректор Санкт-Петербургской Духовной Академии архим. Филарет (Дроздов), в будущем знаменитый Московский святитель. Многое говорит о самой активной роли свят. Филарета в этом деле. Именно он настоял на том, чтобы Общество приняло на себя попечение об издании и распространении славянской Библии: "да не отнимется хлеб чадом", им был составлен текст Указа Императора, ему принадлежала и концепция перевода Нового Завета, представленная в определении Комиссии Духовных Училищ от 16 марта 1816 г. Это были конкретные правила перевода, по сути — инструкция для переводчиков. Важно, что здесь оригинальный греческий текст Нового Завета прямо рассматривался как основа для русского перевода, в отличие от предложенного в докладе Голицына простого "переложения Нового Завета с древнего славянского на новое российское наречие". В правилах, определявших текстуальную основу нового перевода, отдельно подчеркивалось: "...11) греческого текста, как первоначального, держаться в переводе преимущественно перед славянским..; 12) величие Свящ. Писания состоит в силе, а не в блеске слов; из сего следует, что не должно слишком привязываться к славянским словам и выражениям, ради мнимой их важности..." Работу организовали следующим образом. В структуре РБО был создан особый Переводной Комитет. В состав Переводного Комитета, редактировавшего библейские переводы, вошли ведущие иерархи Русской Православной Церкви, члены Св. Синода, во главе с первенствующим его членом митр. Новгородским и Санкт-Петербургским, а также несколько светских лиц из РБО. Ответственным за исполнение проектов перевода был
    назначен свят. Филарет. Комитет, действительно, был рабочий: здесь переводы проверялись, обсуждались и редактировались. При этом конечный вариант перевода рассматривался участниками издания как результат коллективной деятельности Переводного Комитета. Самую активную роль в работе Комитета играл прот. Г. П. Павский, ставший фактически главным редактором всех выполняемых переводов. В 1819 г. было издано Четвероевангелие; в полном составе Новый Завет вышел в 1821 г. Текст располагался в двух параллельных колонках: слева — славянский, справа — русский.
    В 1823 г., после утверждения Государем доклада пастора Патерсона Комитету Библейского Общества о целесообразности по причинам финансовой экономии и удобства в пользовании издавать русский перевод отдельно, последовала первая публикация Нового Завета без славянского текста. Издания Нового Завета включали два предисловия: 1)"Возглашение к христолюбивым читателям" к Четвероевангелию 1819 г., повторяемое затем во всех изданиях новозаветных текстов; 2)отдельное прибавление "К христолюбивым читателям. По случаю издания всего Нового Завета на одном Русском наречии" к изданию Нового Завета 1823 г. Оба предисловия были составлены свят. Филаретом. В первом аргументировалось само начинание русского перевода как отвечающее древней христианской практике. Указывалось, что перевод Свящ. Писания освящает тот язык, на который он делается, что произошло со славянским. Необходимость русского перевода обосновывалась "таким удалением" обиходного языка от славянского, что славянский сделался "мало понятным". Отмечалось, что требуется "от времени до времени возобновлять перевод, сообразно с состоянием сего языка в его народном употреблении". Предисловие включало текст Указа Императора от 1816 г. Более краткое второе предисловие, по сути, дополняло первое. Оно, в частности, отвечало на вопрос о расхождении версий славянского и русского переводов, подчеркивая, что издатели "с возможной точностью держались подлинника греческого по древнейшим и вернейшим его спискам, из которых свв. Отцы выписывали Евангельские и Апостольские слова в свои сочинения". В посвящениях, предварявших каждое издание, значилось: "По Благословению Святейшего Правительствующего Всероссийского Синода". Всего в рамках проекта РБО было осуществлено 22 различных издания Нового Завета, общим тиражом более 100 тыс. экз. В 1820 г. "рабочим порядком" приступили к переводу Ветхого Завета. Комиссия Духовных Училищ постановила распределить перевод Ветхого Завета между тремя духовными академиями: Санкт Петербургской, Московской, Киевской. В отличие от проекта по переводу Нового Завета, не последовало никаких официальных постановлений, выражающих концепцию перевода. Тем не менее по характеру осуществляемых переводов и их редактированию в Переводном Комитете можно говорить об основных правилах, которыми руководствовались переводчики. Все переводы делались с еврейского текста. При редакторской правке в Переводном Комитете русский перевод дополнялся версиями греческого перевода Семидесяти, варианты которого помещались в окончательном тексте в квадратных скобках. Отдельные места, однако, могли переводиться прямо с греческого, как это было сделано с рядом стихов Псалтири. Решение издателей положить в основу русского перевода Ветхого Завета масоретский текст нужно признать смелым и радикальным выбором, изначально декларировавшим независимость русского перевода. Таким образом удалось отстраниться от проблем текста Семидесяти, в свое время поставивших в тупик справщиков Елизаветинской Библии. В 1822 г. в русском переводе была издана Псалтирь. Приоритет, отданный Псалтири, объясняется ее исключительной значимостью в христианской литургической традиции, авторитетом этой ветхозаветной книги как наиболее известной и читаемой в народе. Из книг славянского Ветхого Завета только Псалтирь печатали отдельными тиражами, и в этом отношении издание русской Псалтири соответствовало прежней практике. Перевод был выполнен прот. Г. Павским. Псалтирь стала "пробным камнем" перевода Ветхого Завета. Публикация предварялась обращением "К христолюбивым читателям", составленным свят. Филаретом. В нем в осторожной и взвешенной форме оговаривались особенности еврейского и греческого текстов Псалтири, мотивировалось предпочтение, отданное еврейскому тексту: "Не трудно всякому рассудить, справедливо ли поступлено, что в составлении перевода обращено было внимание на подлинник. В тех местах, где в еврейском подлиннике встречались слова, более или менее отличные своим значением от слов греческого перевода, и где слова еврейские в сравнении с греческими представляли более ясности и без сомнения, обязаны были с особенною точностию держаться слов еврейских". Обращение было подписано тремя синодальными архиереями во главе с "первенствующим" в Синоде митр. Санкт-Петербургским Серафимом (Глаголевским) и повторялось во всех тиражах Псалтири. Печатался только русский текст, поскольку параллельное издание в данном случае продемонстрировало бы значительные отличия славянского и русского переводов. Публикация имела очевидный успех. За два года было осуществлено 13 изданий Псалтири в Санкт-Петербурге, тиражом более 115 тыс. экз., и два издания в Москве по 5 тыс. экз. Псалтирь стала в рамках проекта РБО первой переведенной ветхозаветной книгой и единственной, поступившей в продажу. В 1824 г. был готов тираж Пятикнижия. Первоначальный план издания, однако, был изменен решением опубликовать полную русскую Библию в пяти томах, по примеру некоторых изданий славянской Библии. Согласно ему объем первого тома определили в количестве первых восьми книг Библии. Книги Иисуса Навина, Судей и Руфь добавлялись к уже сделанному изданию. Издания первых переводов РБО были встречены практически со всеобщим энтузиазмом, успех был безоговорочный. Известны самые благожелательные отклики многих правящих архиереев Православной Церкви на его появление. Очень проникновенно глубинную суть как самого Свящ. Писания, так и его нового перевода передает высказывание архиеп. Минского Анатолия (Максимовича): "Сколь не сближен славянский язык с российским в церковных книгах наших, но многое для многих оставалось непонятным даже и в Евангелии по непривычке к славянским изречениям: и от того святая истина не могла действовать на сердца читателей в полной своей силе. Ныне и сие препятствие разрушено. Да кажется язык живой и приличнее Слову Жизни. Слыша сие слово на языке нашем,тем паче можем убедиться, что Бог говорит к нам. Да будет сей новый плод трудов Библейского Общества знамением новой благодати и силы Божией во спасение Россов". Начало переводческой работы не доносит ни одного отзыва со стороны духовенства, содержавшего неприятие перевода как такового. В судьбах и РБО, и русского перевода 1824 год явился отчетливым временным водоразделом, знаменовавшим окончание фазы успешной деятельности. 15 мая 1824 г. в результате придворных и околоцерковных интриг неизменный энтузиаст библейского дела и проводник интересов Общества кн. А. Н. Голицын был вы нужден оставить пост его президента. Место Голицына занял первенствующий тогда член Св. Синода митр. Новгородский и Санкт-Петербургский Серафим (Глаголевский).
    Вседействия митрополита с этого времени были направлены на развал библейского движения и прекращение проекта русского перевода Библии. Готовый к распространению десятитысячный тираж Восьмикнижия так и не увидел света. В конце 1825 г. его экземпляры были сожжены на кирпичном заводе Александро Невской лавры. Этим завершилась работа РБО по переводу и изданию русской Библии. Переводы остальных книг Ветхого Завета, которые успели сделать в рамках проекта, в печать уже не пошли. Необходимо отметить, что сам Александр I, несмотря на неоднократные петиции, решительно противился закрытию Общества, которое считал своим детищем. Номинально РБО просуществовало еще до 12 апреля 1826 г., когда оно было закрыто на основании наложенного на соответствующее совместное представление его президента и Киевского митр. Евгения (Болховитинова) Высочайшего рескрипта уже нового императора Николая Павловича. Свернутыми оказались все переводческие программы Общества. Причины отставки Голицына и закрытия РБО подробно рассмотрены в историческом исследовании А. Н. Пыпина. Инициатором действий по удалению Голицына с ведущих государственных и общественных должностей нужно признать графа А. А. Аракчеева, из-за личных амбиций стремившегося отдалить Голицына от Государя. Как к РБО, так и к русскому переводу он изначально был индифферентен. Другое отношение, однако, было у его сподручных.
    Если не поминать всех участников драмы с РБО, среди которых были лица, действовавшие из чисто конъюнктурных соображений, откровенно патологические личности, в деле закрытия Общества и прекращения русского перевода необходимо отметить "особые заслуги" адмирала А. С. Шишкова, занявшего кресло Голицына в Министерстве Народного Просвещения. Он стал главным "локомотивом" и идеологом "антирусской" кампании, вдохновителем всех начинаний "партии сторонников обратного хода" (выражение свят. Филарета Московского). Лидерство Шишкова при марионеточной роли митр. Серафима в действиях против РБО и русского перевода убедительно демонстрируют воспоминания адмирала: "Того же числа [3ноября 1824 г.], в 6 часов по полудне, отправились мы [с Аракчеевым] к митрополиту. Я начал говорить, что хотя никаких гласных повелений о прекращении Библейских Обществ не дано, однако ж с самой перемены Министерства Просвещения намерение склонилось уже к тому, чтоб нигде о них не упоминать. Каким же образом здесь в Петербурге, под его [митр. Серафима] начальством, продолжают издавать об них известия и превозносить их похвалами, тогда как в цели и распространении оных открывается явный вред? <...> После сего суждение обращено было на „Краткий Катихизис", Архиереем Филаретом написанный и Синодом утвержденный. Митрополит защищал в нем перевод молитв, и вообще все переводы Свящ. Писания с Славенского (как все, незнающие языка своего, журналисты говорят) на Русский язык, утверждая, что многие Славенского языка не разумеют. Тут не мог я сохранить своего хладнокровия. <...> Напоследок, по долгом прении, общее заключение было такое, что Библейские Общества должно прекратить, перевод Священных Писанийна простое наречие не выпускать и, Краткий Катихизис "остановить". Это свидетельство наглядно показывает, как и кем решалась судьба Библейского Общества. Неожиданное для себя назначение на пост министра Шишков, похоже, воспринял как призыв стать спасителем Отечества от заговора революционеров, неизменной частью которого для него была деятельность РБО, воспринимаемая им не иначе, как подрыв православной веры и, соответственно, устоев государственного строя. После отставок Голицына русский перевод Свящ. Писания стал настоящим "камнем преткновения и камнем соблазна". С началом "новых" настроений не замедлила последовать не менее солидарная обратная реакция и в отношении к переводу. На диаметрально противоположный поменяли свой взгляд и многие церковные иерархи. Как разительную можно констатировать смену позиции митр. Серафимом, чья подпись стоит под предисловиями ко всем изданиям русского перевода. Его ближайшим соратником по выполнению планов закрытия РБО и прекращения русского перевода стал Киевский митр. Евгений (Болховитинов), в 1819 г. вполне благожелательно отзывавшийся о переводе. Противники перевода стали связывать с ним целый ряд негативных явлений религиозной и общественной жизни. В 1824 – 1825 гг. аргументация против русского перевода в значительной степени совпадала с аргументацией против самого Общества. Деятельность РБО по русскому переводу и изданию Свящ. Писания стала прямо представляться важнейшей частью протестантского заговора против Православной Церкви. Шишков подкреплял этот тезис тем, что таким образом "уничтожался тот язык, на котором в церквах производится служба и читается Евангелие". Ректор СПбДА еп. Григорий (Постников) в письме к свят. Филарету (Дроздову) от 13 июня 1824 г. писал: "О Библейском Обществе говорят, что оно учреждено для того, чтобы ввести реформацию. Что вы ни скажете в опровержение, вам представят в доказательство список с какого нибудь английского или немецкого или французского листка какого нибудь писателя, который говорит, что самый надежный способ распространить реформацию есть раздача Библии...". Шишков настойчиво выступал против "монополизации" изданий Библии Обществом, требуя вернуть ее Синоду. И хотя и в решительных заявлениях Шишкова, и во вторящем ему "торжествующем" восклицании митр. Серафима (в связи с отставкой кн. Голицына) о том, что "Библию станем печатать опять только в Синоде", очевидно звучит ревность об ущемленных правах правящего органа Православной Церкви, врядли их нужно связывать с действительной заботой о библейском деле. (В этом отношении более чем выразительным представляется следующее сравнение: за 10 лет, с 1814 по 1824 г., РБО осуществило 15 изданий полной славянской Библии общим тиражом 118 тыс. экз., тираж отдельных изданий славянского Нового Завета составил 140 тыс. экз.; после закрытия РБО первое издание славянской Библии последовало только в 1839 г. (!), следующее — в 1855 г..) В свое время взятие Обществом на себя изданий славянской Библии не только не вызвало возражений со стороны Св. Синода, но скорее было воспринято как освобождение от обременительной обязанности. Это требование можно понимать как направленное прежде всего против русского перевода, прекратить печатание которого Шишков намеревался путем ведомственной смены издательства... Шишков определил и идейную позицию неприятия русского перевода как такового. Она прозвучала в связи с его теоретизированием по поводу славянского языка и языкознания. Еще до появления в Санкт-Петербурге эмиссаров Британского Библейского Общества, тем более каких либо решений о русском переводе Библии, в 1810 г., на годичном собрании Российской Академии Наук Шишков выступил с торжественной речью, где высказал тезисы о едином славяно-русском языке и его уникальности в качестве языка Свящ. Писания. Второе издание этой речи в 1825 г., как раз в самый разгар противостояния с Обществом и борьбы с русским переводом, нужно рассматривать уже программным заявлением нового министра Народного Просвещения в отношении русского перевода Библии. Более рельефно теоретические и идеологические взгляды по этим вопросам представлены в его Записках этого периода. Прежде всего Шишков не признавал существование русского языка как самостоятельного и отдельного от славянского: "Язык у нас Славенский и Русский один и тот же. Он различается только (больше, нежели всякий другой язык) на высокий и простой. Высоким написаны Священные книги, простым мы говорим между собой и пишем светские сочинения, комедии, романы и проч. Но сие различие так велико, что слова, имеющие одно и то же значение, приличны в одном и неприличны в другом случае". В развитие этой языковой дилеммы славянский и русский разделялись им как "высокий язык, сделавшийся для нас священным" и "простонародный ", "язык Церкви" и "язык театра", "язык веры" и "язык страстей". Действительно, для Руси славянский как литературный язык изначально сформировался именно на Свящ. Писании. Эта данность послужила для Шишкова основанием постулировать существование неразрывной, органической связи между славянским языком и Библией. Более того, славянский язык по своим выразительным свойствам, согласно Шишкову, идеально приспособлен для передачи богооткровенных истин Библии, причем, столь совершенными возможностями не обладает ни один современный европейский язык: "Мы показали отчасти богатство мыслей, заключающихся в словах наших; видели превосходство их перед словами других языков. Из сего краткого показания можем посудить, какая разность в высоте и силе языка долженствует существовать между Свящ. Писанием на Славенском и других языках: в тех сохранена одна мысль; в нашем мысль сия одета великолепием и важностию слов". Славянская Библия уникальна не только среди других переводов Свящ. Писания, но предпочтительнее даже его оригинальных текстов, поскольку "еврейский сегодня никто не знает". Подобные представления о исключительности славянского языка, утверждение его сакрального характера делали для Шишкова перевод Библии на русский язык недопустимой профанацией Свящ. Писания, от которой, по его мнению, оставался один шаг и до покушения на незыблемые устои государственного и общественного строя: "В прежних письмах моих имел я честь объяснить Вашему Сиятельству [Шишков обращается к Аракчееву] о продолжающихся и ныне покушениях и стараниях продолжать собрания Библейских Обществ и распространять не переводы, а, так сказать, перекладку Свящ. Писаний с высокого и важного языка на простонародное наречие: два сильнейшие орудия революционных замыслов"; "Переводы Свящ. Писания с высокого языка (называемого Славенским) на простой, в общежитии употребляемый язык (называемый Русским), под предлогом лучшего разумения церковных книг придуманы для уменьшения их важности и поколебания Веры"; "Чтение Свящ. книг состоит в том, чтобы истребить Правоверие, возмутить отечество и произвесть в нем междоусобия и бунты <...> Переводы Свящ. Писаний на простое наречие и распространение их в неимоверном количестве экземпляров есть также одно из средств, придуманное в Библейских Обществах к поколебанию Веры". Перевод Свящ. Писания непременно, согласно Шишкову, должен привести и к переходу церковного богослужения на русский язык, о чем нельзя и "подумать без ужаса": "Подобная мысль [славянский язык перестал быть понятным] поведет нас к заключениям, что и всю церковную службу должно переложить на простонародный язык". Такая позиция решительно отрицала саму возможность перевода как такового и в конечном итоге вела к тупиковой ситуации, в которой в свое время оказалась Католическая Церковь в связи с запретами использовать какой либо библейский текст, помимо латинской Вульгаты, и читать Свящ. Писание мирянам. В пафосе своего неприятия русского перевода и в борьбе за чистоту веры Шишков, по существу, договаривался и до прямого запрета на чтение Слова Божьего: "В напечатании столько Библий, чтобы каждый в Государстве человек мог ее иметь (так сказано в Отчетах). Что ж из этого последует? Употребится страшный капитал на то, чтоб Евангелие, выносимое с такой торжественностью, потеряло важность свою, было измарано, изодрано, валялось под лавками, служило оберткою каких-нибудь домашних вещей и не действовало более ни над умами, ни над сердцами человеческими". Так отвергался основной тезис Библейских Обществ о том, что Слово Божие для каждого верующего должно быть доступно на понятном, родном языке... В результате, сочетание частных амбиций, страха, консерватизма и некоторых "научных" воззрений привело к официальному неприятию русского перевода Свящ. Писания в последние годы царствования Александра I и на всем протяжении правления Николая I.

    Частные русские переводы Библии первой половины XIX в.

    10 лет русского перевода Библии завершились периодом тридцатилетнего забвения его дела в официальных инстанциях. О переводе не принято было вспоминать публично. Имя Российского Библейского общества не фигурировало в монографиях и статьях об эпохе Александра I вплоть до конца 60 х. Тем не менее дело русского перевода Библии не угасало. Оно было подхвачено трудами двух подвижников этого не самого благоприятного для русского перевода времени — прот. Г. П. Павского и архим. Макария (Глухарева). Их переводческую деятельность нужно рассматривать как продолжение проекта Библейского Общества, своеобразным перекидным мостом от почина РБО к Синодальному переводу.
    • Перевод протоиерея Герасима Петровича Павского
    Имя прот. Г. П. Павского (1787 – 1859) можно уверенно поставить среди самых выдающихся представителей как церковной, так и светской учености первой половины XIX столетия. Весь его послужной список свидетельствует о нем как о человеке неординарных дарований. Он был первым в разрядном списке выпускников первого набора Санкт-Петербургской Духовной Академии (1809 –1814 гг.); звание магистра получил за курсовое сочинение на тему: "Обозрение книги Псалмов, опыт археологический, филологический и герменевтический", которое нужно признать первым отечественным опытом библейского критического исследования;профессор Академии по классу еврейского языка, доктор богословия и основатель школы русской гебраистики; профессор Санкт-Петербургского Университета по кафедре богословия; один из директоров РБО, член Переводного Комитета, переводчик и редактор русского перевода Библии; законоучитель Наследника престола, будущего императора Александра II; действительный член Императорской Академии Наук; лауреат научных премий и кавалер ряда орденов Российской империи... Столь блестящая карьера не обошлась, однако, без своей ложки дегтя. В 47 лет, в расцвете творческих сил, в результате интриг о. Герасим был вынужден оставить все свои посты и должности, полностью отойти от общественной деятельности. Уже к концу жизни прот. Г. Павский был принят в действительные члены Академии Наук за поистине уникальный по составу и приложению сил четырехтомный труд "Филологические наблюдения над составом русского языка" — результат его многолетнего затворнического "покоя". Здесь ему принадлежит заслуга первого научного описания категории вида русского глагола, бывшего камнем преткновения для всей предшествующей грамматической мысли, начиная от Ломоносова. По словам В. Г. Белинского, он один стоил целой Академии Наук. Особой заслугой о.Герасима нужно признать его деятельность по переводу Свящ. Писания на русский язык. Среди из данных Библейским Обществом переводов непосредственно ему принадлежат переводы Евангелия от Матфея и Псалтири. После возведения Филарета (Дроздова) в 1817 г. в святительский сан и удаления на кафедру в 1819 г. Павский становится основным редактором перевода. Его роль в осуществлении перевода ветхозаветной части Библии нужно признать ведущей. В своих воспоминаниях он отзывался о себе как о переводчике всех осуществленных в рамках проекта РБО переводов Ветхого Завета. Это высказывание, по всей видимости, нужно рассматривать в связи со значительным объемом вносимых им редакторских корректур, что позволило Павскому заявить о себе как о переводчике. Переводческая работа прот. Г.Павского над текстом Свящ. Писания не ограничивалась участием в проекте РБО и не закончилась с его прикрытием. Перевод был неизменной частью его учебных занятий со студентами по классу еврейского языка и домашних проработок. Учебный, можно сказать, рабочий, характер этих переводов очевиден. Они включали исторический и экзегетический комментарий, могли предполагать свое, особое построение текста. С этими переводами Павского было связано и отдельное синодальное расследование, которое наглядно демонстрирует официальную позицию того времени в отношении русских переводов. События разворачивались следующим порядком. В конце 1841 г. на имя трех митрополитов: Санкт-Петербургского Серафима (Глаголевского), Московского Филарета (Дроздова) и Киевского Филарета (Амфитеатрова) поступил анонимный донос о хождении в среде студенчества духовных академий, а также священства литографированных экземпляров русского перевода учительных и пророческих книг Ветхого Завета. Автор доноса (достоверно известно, что им был иеромонах Агафангел (Соловьев), тогда бакалавр Московской Духовной Академии), радея о русском переводе Слова Божьего, тем не менее резко отрицательно отозвался о литографированных вариантах перевода как "богохульных", как "искажающих смысл речей пророков", а о переводчике (имя не называлось, хотя нет сомнений, что автору доноса оно было хорошо известно) как о "новом Маркионе". Киевский митр. Филарет, в это время уже противник русского перевода, известил о доносе обер-прокурора Св. Синода графа Н. А. Протасова (1836 – 1855 гг.). Так было положено начало синодальному разбирательству о "сем нечестивом творении". Св. Синодом назначается ряд следственных комиссий по ведению данного дела. Первую такую комиссию возглавили Филарет Московский и Филарет Киевский. Результаты расследования быстро показали, что переводчиком был Павский, учебные переводы которого по классу еврейского языка способом литографии размножили студенты XIII (1835 – 1839 гг.) и XIV (1837 – 1841 гг.) курсов Санкт Петербургской Духовной Академии. Литографии получили достаточно широкое распространение и за пределами столицы, дойдя и до Московской Академии. Интерес к ним был большой и, безусловно, выходящий за прагматические рамки учебных задач. Он очевидно свидетельствует о живой потребности Слова Божьего, жажде прикоснуться к источнику Откровения и на понятном, и на родном языке. Варианты перевода оказались на руках не только у студенчества, но и у духовенства, и даже у некоторых архиереев. Примечательно, что Павского не стали обвинять по самому факту перевода. Действительно, прямого официального запрета на русский перевод после закрытия РБО не последовало. Скорее пытались замалчивать саму тему перевода. Основные обвинения, предъ явленные Павскому, основывались на его кратких комментариях и на нетрадиционной компоновке текста, опиравшихся на выводы современной ему западной библеистики. В вину вменили отход от церковной традиции в понимании основных
    пророчеств Ветхого Завета, искажение основных христианских истин, посягательство на церковные традиции и устои. Три раза письменно были сняты показания с Павского. Формальными объяснениями не ограничились — ловили на слове. Пришлось сознаваться в заблуждениях,каяться и отрекаться. Подробно были прослежены пути каждой литографии перевода и выяснены имена владельцев. Практически все они были изъяты и, за исключением единичных экземпляров, поступивших на хранение в Синод, уничтожены. Одна комиссия сменяла другую. Дело завершилосьтолько в 1844 г. "келейным испытанием искренности раскаяния прот. Павского", которое исполнил епископ Полтавский Гедеон (Вишневский). Павского оставили в покое (и на покое), хотя разбирательство могло грозить ему самыми серьезными последствиями, именно ссылкой в монастырь. В состав литографированного перевода прот. Г. Павского входили следующие библейские книги: Иова, Притчей Соломоновых, Екклесиаста, Песни Песней, Исаии, Иеремии, Иезекииля, Даниила, 12 малых пророков. Перевод был сделан строго с еврейского, масоретского, текста. В данном случае последовательно проведена позиция Павского о переводе ветхозаветных книг. Он был решительным сторонником "чистого" перевода с еврейского текста. Концепция перевода РБО была несколько иной. Она исходила из осторожной позиции свят. Филарета (Дроздова), стремившейся сгладить неизбежный при обраще нии к еврейскому тексту разрыв русского перевода со славянской Библией. Уже при изданиях Псалтири в связи с этими разногласиями возникла конфликтная ситуация, когда Павский в обход Переводного Комитета пытался исправить ряд мест отредактированного Комитетом русского перевода в сторонусоответствия оригинальному еврейскому тексту. Для него текстовая эклектика в переводе была принципиально неприемлема. "Это ни то, ни се, — высказывался Павский, — ни еврейская, ни греческая Библия". Но если при работе в РБО Павский был вынужден следовать официальной позиции, в своих домашних и учебных переводах он полностью оставался верен своим убеждениям. Труд Павского стал первым опытом большой и длительной работы над русской Библией и, не умаляя роли других делателей на этой ниве, нужно признать его уникальность. При отсутствии установившейся терминологии, более или менее твердых принципов перевода осуществить практически в одиночку и почти в полном объеме перевод Ветхого Завета! Остается только присоединиться к высокой оценке, которую дает работе Павского И. А. Чистович: "Это был первый опыт перевода священных книг Ветхого Завета на русский язык, сделанный ученым, владевшим в превосходной степени знанием еврейского и русского языков. Ни до него, ни после него не было ученого, профессора, так счастливо и в такой мере соединившего знание еврейского языка со знанием языка отечественного. Последующие переводчики, так или иначе, больше или меньше, опирались на его труд, и мы не знаем, чтобы кто-нибудь из них отказал ему в существенных достоинствах". Когда в начале царствования Александра II, воспитанника Павского, возобновилась работа над русским переводом, было принято решение об издании переводов первой половины века. Рукописные переводы Павского печатали в "Духе христианина" в 1862 – 1863 гг. Вышли его переводы 3 и 4 книг Царств, 1 и 2 Паралипоменон, Притчей Соломоновых. По причине закрытия журнала издание перевода ограничилось только этими книгами.
    • Перевод архимандрита Макария (Глухарева)
    Архим. Макарий (1792 – 1847) знаменит среди церковных деятелей ХIХ столетия прежде всего как выдающийся миссионер, основатель и первый руководитель Алтайской миссии (1830 – 1843 гг.), а также переводчик Свящ. Писания. Прот. Г.Флоровский отозвался о нем как об "одном из самых замечательных людей эпохи", а о деятельности Алтайской миссии как об "одном из самых героических и святых эпизодов в нашей истории". Выпускник II курса Санкт-Петербургской Духовной Академии (1814 – 1817 гг.), он был учеником и свят. Филарета (Дроздова), и прот. Г. Павского. Годы его обучения в Санкт-Петербурге были годами энергичного становления Российского Библейского общества и первым опытом русского перевода Библии. Однако обращение архим. Макария к теме перевода Свящ. Писания на русский язык произошло много позже не только его петербургского периода, но и закрытия РБО. Побудительными причинами его переводческой деятельности стали практические задачи молодой миссии. После опыта первых переводов Свящ. Писания на одно из местных наречий, о. Макарий обращается к русскому языку, рассматривая его языком христианской миссии среди "инородцев". При этом саму миссию Русской Церкви архим. Макарий понимал предельно широко — как миссию к язычникам, иудеям, мусульманам, и, наконец, к самим православным русским, христианскую образованность которых он находил ниже всякогодопустимого уровня. К мыслям о необходимости перевода архим. Макарий пришел в 30 е годы. В письме от 23 марта 1834 г. он поделился ими с митр. Филаретом (Дроздовым). По форме написания письмо представляет собой почти официальный, программный документ, богословско- идеологический трактат обоснование необходимости русского перевода Ветхого Завета.Архим. Макарий настаивал на переводе, поскольку славянский язык "непонятен простому народу"; "перевод РБО незавершен, так как не охватывает Ветхий Завет"; "европейские народы давно имеют Свящ. Писание на своих языках"; русский перевод необходим всем многочисленным народам, живущим на территории Российской империи; "даже магометане имеют Коран на российском наречии"... Его возражения противникам перевода не лишены изобретательности и убедительности. Он предлагает издание специального журнала при
    Санкт-Петербургской Духовной Академии, где бы предварительно публиковались варианты переводческих трудов (когда в конце 50 х гг. работа по переводу будет официально возобновлена, предварительные журнальные публикации станут ее органической составляющей). Ответа не последовало. Уверенность в неотложной необходимости перевода, которую не рассеяло упорное и красноречивое молчание иерарха, заставила о. Макария обратиться к официальным церковным и светским властям... В переписке в полной мере проявился характер архим. Макария, который в значительной степени объясняет феномен появления его перевода в период забвения и замалчивания почина 20-х гг. Весь жизненный путь о. Макария предстает единым, неутомимым духовным поиском и борением. Он неустанно искал свое христианское призвание и предназначение. В этом поиске он шел поистине "узким путем", на всех его этапах отличавшимся полной самоотдачей избранному делу, бескомпромиссностью и самоотверженностью, чуждостью и неприятием какой бы то ни было конъюнктуры. И предпринятый им в одиночку перевод Свящ. Писания на русский язык, ставший важнейшим делом его жизни, предстает закономерным итогом его христианской позиции. Остается только преклониться перед мужеством этого человека, бросившего открытый вызов официальной негативной позиции, последовательно и до конца отстаивавшего свои убеждения. Видимо, устав ждать, что столь нужный для дела миссии перевод когда-либо будет санкционирован церковными властями, архим. Макарий в 1837 г. приступает к нему самостоятельно. Перевод Книги Иова, свой первый переводческий опыт, он отсылает в Комиссию Духовных Училищ для его издания. В следующем, 1838 г., отправляет свой перевод Книги Исаии. Их судьба была предрешена самой ситуацией — оба перевода были сданы в архив Св. Синода. Только после этого публичного заявления о переводе пришел ответ от митр. Филарета на послание трехлетней давности: "Беседу с вами начать надобно, кажется, с мыслей ваших о полном переводе Библии на русское наречие. Вы употребили немало труда на изложение сих мыслей, но посев ваш пришел не на готовую землю и не во время сеяния. Сомнения о полезности перевода, доселе сделанного, и прекословия о достоинстве его или не прекратились, или возникли вновь,так что продолжение сего дела более угрожало бы умножением сомнения и прекословий, нежели обнадеживало бы умножением плода духовного...". Вежливая и осторожная попытка дать понять отцу архимандриту всю несвоевременность его начинания. Действительно,предпринятый о. Макарием перевод, его открытое заявление о начале работы над ним прозвучали резким
    диссонансом официальному настрою. Поездка в столицу в конце 1839 г. познакомила о. Макария с литографиями перевода ветхозаветных книг с еврейского текста прот. Г. Павского. Их он начинает активно использовать при работе над собственным переводом. Отредактированный по литографиям Павского перевод книг Иова и Исаии он посылает уже не в Комиссию Духовных Училищ, но непосредственно в Св.Синод, сопровождая его и этому адресату пространным проектом о русском переводе Библии. В нем нет принципиально новых аргументов, но тональность существенно иная. Голос о. Макария возвышается до грозного гласа ветхозаветного пророка, ревнующего о деле Божьем, в служении Которому нет и не может быть никаких компромиссов. Он возвещает, что сделанные в недавние годы переводы Свящ. Писания на русский язык (подразумеваются переводы под эгидой РБО) — величайшее благословение Господне России; оставление этого богоугодного начинания — величайший грех и нечестие, за которые Россию постигли нынешние многочисленные бедствия, как то: петербургское наводнение 1824 г., безвременная кончина императора Александра I, бунт декабристов, голод, пожары... "Мягким" ответом Св. Синода на все эти "омрачающие церковное спокойствие слова без смысла", недопустимое нарушение субординации (писал он непосредственно и на имя Государя Николая Павловича!) стало наложение епитимии, которую о. Макарий отбывал, по существовавшей тогда практике, в доме своего правящего архиерея. Впрочем, и это наказание он использовал для переводческой работы, найдя в библиотеке Томского епископа Афанасия (Соколова), своего бывшего ученика, необходимые книги и пособия. Нужно отметить, что архим. Макарий никогда не был одинок в своей работе. Вызывая в официальных инстанциях только гнев и раздражение, он нашел широкую поддержку в самых разных кругах общества. Своим авторитетом священника и личной увлеченностью ему удалось привлечь к труду по переводу многих лиц из своего обширного окружения. Близкие и просто знакомые люди, сочувствовавшие о. Макарию, переписывали варианты переводов. Одна из его духовных дочерей на пятом десятке лет стала изучать французский,немецкий и английский, чтобы помощь в переводе была более действенной. В деле перевода он пользовался даже содействием ссыльных декабристов: М. А. Фон-Визина, П.С. Бобрищева-Пушкина, Н. П. Свистунова — они переводили для о. Макария современные библейские комментарии. Были у него помощники и среди духовенства: свящ.Н.Лавров, прот. Е. Остромысленский.. По сути, он организовал целый переводческий коллектив, и под его началом работал штат сотрудников. Переводил архим. Макарий только Ветхий Завет, рассматривая свою работу продолжением и завершением перевода Библейского Общества. При этом он принципиально избирает еврейский, масоретский, текст как основу перевода. В этом архим. Макарий полностью солидарен со своим коллегой по переводу и учителем прот. Г. Павским. Предпочтение еврейскому тексту он обосновывает во всех своих посланиях, начиная с письма к свят. Филарету. Аргументация его позиции достаточно многопланова. Прежде всего, еврейский язык для Ветхого Завета — это язык "оригинала": "Молим даровать нам полную российскую Библию на российском наречии, верно переведенную с оригинальных языков еврейского и эллинского". В этом выборе проявляются ожидания и чаяния получить в русском переводе ясный и понятный текст Библейского Откровения, "Библию, которая сама себя изъясняет". Здесь — ожидание обретения тайны Откровения, не только "сокрытой от веков и родов", но и затемненной непонятным языком и непрямым переводом славянской Библии: "многие места в пророческих книгах Ветхого Завета усердные христиане знали бы наизусть, если бы сии книги были столь доступны для общего разумения на российском наречии, как они вразумительны на других но вейших языках в переводе с еврейского ...". Перевод с еврейского для архим. Макария имел также миссионерское значение именно в широком понимании им задач христианской миссии: "Вот богодухновенная Библия Ветхого Завета на российском наречии в переводе с еврейского, читайте ее бедным евреям; и когда они с удовольствием будут видеть,что Библия наша совершенно сообразна с их Библией, тогда вы [миссионеры] открывайте им, каким образом Иегова ведет их рукою Моисея и пророков к Иисусу...". Перевод архим.Макария демонстрирует генетическую связь с осуществленными до него переводами РБО и прот. Г. Павского. На зависимость своего перевода от перевода Павского вполне определенно указывал сам о. Макарий: "Я за учителем моим по Еврейской Библии следовал как ученик, а не как невольник, и не все мнения его принял за самые верные, но в некоторых местах удержался на других основаниях...". Видимое сходство обнаруживает перевод архим. Макария и с переводом Восьмикнижия РБО. Несмотря на то что его тираж был уничтожен в большем своем объеме и не имел публичного распространения, в узком кругу он определенно был известен. Со значительной степенью уверенности можно предположить, что экземпляром данного издания располагал и архим. Макарий. Можно отметить незначительные стилистические отличия в подборе отдельных слов. Перевод архим. Макария также не содержит характерных для Восьмикнижия РБО вариантов текста Семидесяти, в большей степени ориентирован на еврейское произношение имен собственных. Перевод архим. Макария нельзя признать завершенным. Его письма и свидетельства его сотрудников показывают, что перевод постоянно редактировался. Его мечтой было окончить свою переводческую эпопею в Святой земле, где он намеревался обосноваться в пещере бл. Иеронима. Прошение в Св. Синод о разрешении на поездку, поданное в конце 1842 г., было удовлетворено только в 1847 г. Буквально накануне, когда все уже было готово к отъезду, он занемог... Говоря о значении перевода архим. Макария, необходимо прежде всего отметить, что даже в незавершенном виде это практически полный перевод Ветхого Завета (исключая Псалтирь, как изданную РБО). В этом отношении он объемлет и перевод РБО, и перевод Павского и шире их обоих вместе взятых. Таким образом, перевод о. Макария предстает логическим завершением переводческой работы его предшественников. Он довел до конца дело РБО и прот. Г. Павского, так что можно констатировать, что в России уже в первой половине XIX в. был осуществлен полный перевод Библии на русский язык. История милостиво отнеслась к памяти о. Макария. Заслуги его миссионерских трудов увенчались ореолом святости — на Юбилейном Архиерейском Соборе в августе 2000 г. архимандрит Макарий (Глухарев) прославлен как общечтимый святой.
    Достойный христианского пастыря путь и достойное признание. Не кануло в неизвестность и переводческое наследие преподобного. Перевод Ветхого Завета архим. Макария был издан в "Православном обозрении" за 1860 – 1867 гг. Российское Библейское Общество в 2000 г. переиздало его перевод Пятикнижия.

    Синодальный перевод

    Официальный проект перевода получил продолжение и завершение в существенно иную для России эпоху, при императоре Александре II. К этому времени с исторической сцены сошли все основные инициаторы закрытия проекта РБО, кардинально поменялись и политические, и общественные настроения. В этой новой ситуации неизменный сторонник русского перевода Библии митр. Московский Филарет (Дроздов) нашел возможность снова поднять вопрос о русском переводе Библии. Переломной вехой в истории перевода стал 1856 год. События развивались следующим образом. По случаю коронации императора Александра II в 1856 г. в Москве состоялось торжественное собрание Св. Синода. На нем Синод единогласно высказался за возобновление перевода Свящ. Писания на русский язык. Проект определения Синода по этому вопросу составлял Московский святитель уже после отъезда синодального собрания из Первопрестольной. Необходимость возобновления перевода обосновывалась тем, что "...язык славянского перевода Библии, общевразумительный и общеупотребительный в свое время, не таков уже в настоящее время по своей древности; <...> в славянском переводе Библии есть многие места, в которых состав речи невразумителен и которые требуют сличения с первоначальными текстами — еврейским и греческим; <...> пособие русского перевода нужно многим и из приходского духовенства; <...> дело перевода Свящ. Писания на русское наречие и издание онаго [перевод РБО ], не по рассуждению Св. Синода, но по причинам официально не объясненным, приостановлено; <...> дальние алеуты с благословением Св. Синода пользуются некоторыми книгами Св. Писания на своем общевразумительном языке, а православные россияне только мимо сего благословения и незаконно могут удовлетворять подобной потребности..." Собственно, в Проекте повторялась основная аргументация Указа 1816г., санкционировавшего первый русский перевод. Предлагалось тщательно пересмотреть перевод Нового Завета, выполненный РБО, перевод Псалтири исправить через сличение еврейского и греческого текстов, новые переводы апробировать предварительным изданием в церковной периодике... Потребовалось, однако, два года для окончательного утверждения данного синодального решения. Новый обер прокурор Св.Синода генерал лейтенант граф А. П. Толстой (1856 –1862 гг.) достаточно настороженно отнесся к полученному Проекту. Под именем "Записки", то есть как частное мнение Московского святителя, Толстой передал Проект для него лично близкому и авторитетному в делах Православия митр. Киевскому Филарету (Амфитеатрову). В своем ответе Киевский митрополит выступил решительным оппонентомперевода. Последовавшая переписка обер прокурора и Филарета Киевского, возражения Филарета Московского стали первой полемикой, развернувшейся вокруг нового русского перевода. Все рассуждения и аргументация отзыва Филарета Киевского на "Записку" направлены против перевода. Его основные антитезисы: русский язык проигрывает славянскому по выразительным возможностям; перевод Библии на русский язык угрожает всему строю славянского богослужения; проблема непонимания славянского языка решается не переводом на русский, но прилежным изучением славянского; славянский перевод являет собой связующую нить к единству политически разобщенных славянских народов; русский перевод начала столетия был инициирован "в Англии, гнездилище всех ересей, сект и революций", его идея была "принята,первоначально, не в Святейшем Синоде, а в канцелярии обер прокурора <...> на нем не было благословения свыше"; перевод на русский язык неприемлем, потому что это перевод на "частное наречие одноплеменного народа"; "если переводить на русское наречие, то почему же не перевести потом на малороссийское, на белорусское и проч!"; в конце концов "если бы ты и не понимал того, что содержится в нем [славянском тексте], от самого чтения ты получаешь великое освящение"... Вместо русского перевода Филарет Киевский предлагал "оставить навсегда неприкосновенным основной текст славянского перевода <...>, как освященный древностью и переданный нам от святых славянских апостолов — Мефодия и Кирилла....", ограничившись лишь редактированием отдельных мест; издать толкования святых отцов, различные пособия для улучшения обучения славянскому языку... Митр. Филарет (Амфитеатров) просил гр. А. П. Толстого представить его мнение непосредственно Государю Императору в расчете, что начинание Синода будет в зародыше остановлено Высочайшим рескриптом: "Одно державное слово его прекратило бы дело решительно". Позже он писал Толстому: "Поручаю Вашему благоразумию и усердию к святой Православной Церкви и Отечеству употребить сие сведения к сохранению неприкосновенности родного нам славянского текста Свящ. Писания, который я в глубине души моей почитаю отечественною святынею нашею". Александр II предложил мнение Киевского митрополита на обсуждение Синоду, с предварительным знакомством с ним Филарета Московского. Московским святителем был составлен ответ, в котором детально обосновывалась несостоятельность положений отзыва Филарета Киевского. Так, соглашаясь, что "славянский язык преимуществует важностью", святитель указывал, что главным требованием к переводу должна быть его ясность; как подтверждает опыт, даже приходское духовенство недостаточно понимает славянский перевод Свящ. Писания; опасения, что с переводом на русский Свящ. Писания будет вытесняться славянский язык устраняется его неприкосновенностью в богослужебном использовании; единство с остальными славянскими церквами не нарушится, поскольку богослужение остается неизменным на славянском; отдельные исправления языка славянской Библии не могут решить проблему понимания, поскольку "введение в славянский текст новых слов сделает язык Библии таким пестрым, что он не будет ни славянским, ни русским и будет не привлекать, а отталкивать читателей <...> неясность останется и после сего исправления"; высказывания Киевского митрополита о переводе РБО искажают исторические факты, о чем свидетельствует его же письмо тридцатилетней давности... Ответы Московского святителя датируются июлем 1857 г. В это же время в периодической печати появляется ряд анонимных статей, очевидно направленных на создание общественного мнения против перевода. Они не содержат ничего принципиально нового в сравнении с отзывом Киевского митрополита. По сути это публичное озвучивание его рассуждений. Отдельные пассажи этих статей достаточно красноречиво характеризуют мировоззрение их авторов: "Перевод с нынешнего еврейского на русский народный язык поколеблет Православие на Руси"; "Простолюдины на славянском языке слышат только святое и назидательное. Умеренная темнота сего слова не омрачает истину, а служит ей покрывалом и защищает от стихийного ума. Отымите это покрывало, тогда всякий будет толковать об истинах и изречениях Писания по своим понятиям и в свою пользу. А теперь темнота заставляет его или просто покоряться Церкви или просить у Церкви наставления"... Возникшая полемика ни с той, ни с другой стороны не содержала в себе ничего принципиально нового в сравнением с теми воззрениями, которые высказывались еще в первой половине ХIХ в. в связи с переводом РБО. Так, оппоненты перевода очевидно повторяли основные суждения адмирала Шишкова, демонстрируя полное согласие с его позицией.Разве в прямую не реанимировались идеи по канонизации славянского перевода, вынашиваемые в окружении гр. Протасова. При этом оберпрокурор Синода гр. А. П. Толстой явно принял и отстаивал позицию Киевского митрополита. Тем не менее, в отличие от ситуации с первым переводом, когда мнения как его энтузиастов, так и противников насаждались путем авторитарного давления, в новой обстановке спор несогласных сторон вышел на уровень открытого и гласного обсуждения. В этом споре Св. Синод решительно принял сторону Московского святителя. Определением от 20 марта 1858 г. Св. Синод постановил начать, с соизволения Государя Императора, русский перевод Свящ. Писания. 5 мая Александр II утвердил данное синодальное решение. Так была возобновлена прерванная 33 года назад работа. Осуществить работу по переводу Св. Синод поручил четырем Духовным Академиям. Согласно первоначальному Проекту переводить начали с Нового Завета. Окончательно сложился следующий порядок работы. В каждой Академии был создан свой Переводной Комитет, где обсуждался сделанный перевод. Далее он отсылался на просмотр правящему епархиальному архиерею. После этого перевод поступал в Св. Синод. О том, что Синод рассматривал перевод важнейшим своим почином, свидетельствует тот факт, что один из трех присутственных синодальных дней целиком посвящался работе над переводом. В Синоде ею руководил первенствующий в нем Санкт-Петербургский митрополит: с 1856 г. по 1860 г. Григорий (Постников), с 1860 г. Исидор (Никольский). От Синода перевод доставляли в Москву митр. Филарету, который вычитывал и проверял все переводы. С замечаниями Московского святителя он возвращался обратно в Синод. Митр. Филарет личнопросмотрел и отредакти ровал весь перевод Нового Завета.Близкие к нему в это время люди вспоминали, что святитель работал над присланными к немупереводами порой по 11 часов в день. Торопился успеть! Работа шла настолько активно и интенсивно, что уже в 1860 г. "по благословению Св. Синода" было издано Четвероевангелие, в 1862 г. остальные книги Нового Завета. Параллельно началась работа по переводу Ветхого Завета. Первые предварительные переводы ветхозаветных книг были опубликованы в периодических церковных журналах уже в 1861 г. Переводы печата лись в "Христианском чтении", "Трудах Киевской Духовной Академии", "Православном обозрении". Были изданы переводы прот. Г. Павского, архим. Макария (Глухарева). Издал свои переводы книг Иова и Премудрости Иисуса сына Сирахова и Вятский архиеп. Агафангел (Соловьев), "прославившийся" как доносчик по "делу Павского". Основной проблемой перевода ветхозаветной части Библии, как и в истории перевода РБО, стал выбор текстовой основы перевода. Филарет Киевский, несмотря на свое непримиримое неприятие русского перевода как такового и, видимо, предчув
    ствуя выбор Синода, отдельно надавливал на этот его наиболее болезненный нерв: "...Греческая Православная Церковь признает еврейский текст поврежденным; <...> перевод Семидесяти Толковников поставлен самим Богом твердым и нерушимым оплотом против ожесточенных врагов христианства — еврейских раввинов; <...> когда приспело блаженное время обращения в христианскую веру славянских народов, Промысл Божий так устроил, что для них сделан был перевод Свящ.Писания на родной им славянский язык, и ветхозаветные книги переведены не с еврейского текста, а именно с греческого Семидесяти Толковников; <...> на верность нынешних изданий Библии еврейской полагаться никак нельзя..." Решающим и в этом не простом вопросе стало мнение Московского святителя. В 1858 г. митр. Филарет (Дроздов) опубликовал поданную им еще в 1845 г. в Синод записку "О догматическом достоинстве и охранительном употреблении греческого семидесяти толковников и славенского переводов Свящ. Писания". Написанная в годы "непримиримой оппозиции" русскому переводу, записка поднимала вопросы статуса двух основополагающих текстов Ветхого Завета — еврейского и греческого — в связи с обсуждаемыми тогда различными проектами в отношении славянской Библии. Публикация фактически ставила ее в положение п